М.Логинова. Еще раз о театре…// Интервью с художественным руководителем Театра им. В. Ф. Комиссаржевской, з. д. искусств России Виктором Новиковым// Театральные вести, №1, ноябрь 2009

Нынешний сезон, 68-й по счету, наш театр открыл премьерой. «Мыльные ангелы» – уже пятое сочинение на нашей сцене Александра Морфова. На мой взгляд, спектакль удался: помимо талантливой режиссуры, тут много замечательных актёрских работ. Реакция зала показала, что мы не ошиблись с выбором пьесы, актёров и собственно названия спектакля. Само сочетание слов «мыльные ангелы» точно передает смысл нашей жизни – со всей её суетой и мимолетностью. Горькая метафора счастья: летящие и исчезающие в воздухе мыльные пузыри. Не поймаешь, не удержишь. Ангелы, пускающие эти пузыри, приходят к нам (во сне ли, наяву), чтобы провести нас по жизни и так же легко исчезнуть. Зрители чутко реагирует на каждое событие в этом добром спектакле. Ведь здесь нет плохих людей. Есть обстоятельства жизни, которые загоняют человека в тупик. Человек по сути своей прекрасен. Главное – держать равновесие, чтобы пройти по канату жизни и не сорваться вниз. И если ты создан быть клоуном, не надо искать других путей. Куда бы ты ни сворачивал, судьба вернёт тебя в исходное положение, если оно было верным. Если ты любишь цирк, значит, он внутри тебя, без него тебя нет, и вы не можете жить друг без друга. Ты всё равно вернешься на круги своя. Потому что иного не дано.
Вслед за Морфовым на основной сцене Игорь Коняев должен выпустить спектакль по пьесе А. Островского «Доходное место», работу над которой он начал ещё в прошлом сезоне. Эскизы декораций и костюмов уже сделаны, премьера должна состояться в конце 2009 года. Виктор Крамер приступил к репетициям пьесы МакДонаха «Сиротливый Запад» с А. Баргманом и С. Бызгу в главных ролях.

– Сильно ли повлиял кризис на жизнь театра?
– Театральный организм по природе консервативен. Несмотря на финансовые трудности, кризис не затронул структуры театра. Больше проблем с режиссурой, которой не так много. Рисковать с молодым режиссёром не очень хочется. Опыт прошлого сезона для нас оказался негативным. Я имею в виду неудачную постановку на большой сцене спектакля «Вечер с бабуином» молодого режиссёра С. Александровского. Обжёгшись на нём, теперь боюсь вкладывать деньги в новое, никому неизвестное имя. Не так много режиссёров, способных осуществить крупноформатный проект. За свою жизнь я видел немало молодых режиссёров, прокладывающих себе дорогу. Прав тот, кто не боится провинции – она закаляет характер, шлифует талант. Гинкас, Яновская, Опорков – все молодые начинали карьеру в провинции, там заявляли о себе очень сильно и громко. Возвращались в столицу на щите. И, между прочим, не ждали ухода главных режиссёров, чтобы занять их место. В те годы происходил некий поколенческий круговорот. Додин, Спивак, Опорков получали театры опытными режиссёрами, хорошо известными в городе. Думаю, что механическим способом не возродить режиссуру. Впрочем, как и драматургию.

– Из пробирки рождаются гомункулусы.
– Режиссёр – профессия ещё более штучная, чем актёр. Но и тут своя обработка: кто-то отсеется, кто-то добьется постановки. Это нормальный путь. Для опытов молодых есть в городе площадки. По логике театральных экстремистов надо выгнать старых, привести своих, чтобы эти новые через какие – нибудь десять-пятнадцать лет снова постарели. Глупо же требовать ухода главных режиссёров по возрасту. Дело не в возрасте, но в таланте и энергии. Никто не думает о возрасте Някрошюса или Питера Брука. Это объективное, вне зависимости от вкусов, художественное явление. Их творчество нужно не только старикам. О них пишут студенты дипломные исследования. Как и о творчестве Додина. Или Фокина. Что-то может быть сильнее, что-то слабее. Но всегда вызывает интерес. А уступать дорогу молодым только за молодость не очень правильно. Для этого и существует Малая сцена: мы готовы обсуждать тут любые проекты и риски. Например, в этом сезоне намечена первая постановка пьесы драматурга М. Тульчинской «Страсти по дивану». Театр им. Ленсовета открыл своего рода «детскую» площадку, где проходит молодёжный практикум On-театр. Прекрасно! Но это вовсе не значит, что все театры должны срочно заняться тем же. Уверяю, как только в городе появится интересный режиссёр, назавтра об этом будет знать весь город. То же и с драматургией. В советские времена существовали «датские» пьесы, тематизм. Сегодня никакая премия не сформирует гения. В мире есть талантливые режиссёры, которых можно приглашать. Почему надо звать недоучку? Или ставить графоманскую пьесу под флагом «новая драма»?

– Как на ваш взгляд, существует у питерского театра свой стиль? Порой будущие театроведы считают Петербург консервативным… с автономной жизнью.
– Если под этим понимается спокойное течение жизни, то да. По сравнению с Москвой так и есть. Там и театральных школ больше. Для молодых есть Театр.doc, «Практика», «Центр драматургии и режиссуры» М. Рощина и А. Казанцева. Есть молодые режиссёры. Вопрос, насколько они реализованы. Такая уж профессия – каждый раз надо доказывать свою состоятельность. Не заставишь читателя купить не интересную книгу. Слава и молва сильнее рекламы. Лишь бы родился новый Саша Соколов, Пелевин, – купят и прочитают. В театре то же. Провести смотр ученических режиссёрских работ похвально. Один раз они могут вызвать зрительское любопытство. И только. В Москве существует фестиваль Новой драмы. Но…

– …но на сайте этого фестиваля его организатор и идейный вдохновитель Елена Гремина написала горькие слова: «На шестой год существования фестиваля «Новая драма» две вещи сделались очевидными. Первое: стало окончательно понятно, что новая драма нашему театру не нужна…. Вторая вещь стала понятна только сейчас. Нынешнему «новому драматургу» театр не нужен. Да, это случилось – равнодушие и непонимание стало взаимным. Если раньше авторы мечтали о премьере, то теперь всё изменилось». За каким типом театра, на ваш взгляд, будущее – фестивальным, репертуарным, антрепризным…
– Репертуарный театр, например, может строиться на классике. В театре с главным режиссёром всё подчинено его вкусам, его художественному и организационному таланту. В театре иного типа, художественный руководитель с учётом литературного материала приглашает режиссёра на постановку. В Театре Комиссаржевской совпали интересы театра с художественными пристрастиями Александра Морфова. Он талантливо интерпретировал Шекспира, Мольера, Брехта. Теперь взял пьесу современника – кубинского драматурга и режиссёра Э. Кинтеро, сильно её переработав. Сочинил спектакль о любви к театру. С другой стороны, у нас есть штатный режиссёр Игорь Коняев, известный своими постановками на сцене театра Л. Додина, Балтийского Дома. В нашем театре он поставил Чехова, теперь репетирует Островского. Но это не значит, что нас не волнует современная драма. Не случайно для малой сцены возникла никому не известная пьеса М. Тульчинской о женской судьбе в нескольких возрастных проекциях. Такая творческая многоголосица, на мой взгляд, особенно жизнеспособна, ибо включает в себя несколько типов театра.
– У некоторых революционно настроенных режиссёров есть проблема с ненужными актёрами.
– В нашем театре такой проблемы нет. Актёрам, не потерявшим интереса к профессии, творческого тонуса и формы, ничего не угрожает. Конечно, труппа стареет. Это правда. Но отправить актёра на пенсию рука не поднимается. Каждый выбирает профессию добровольно. Здесь тянется цепочка закономерных вопросов, связанных с началом разговора. А надо ли, чтобы ежегодно выпускались десятки молодых актёров и режиссёров? Что с ними делать? Не является ли это перепроизводством и критиков, в том числе, которым писать не только нечего, но и некуда? Ситуация кризисная: экобаланс нарушен. В области критики получается так, что небольшая горстка людей начинает владеть монополией на общественное мнение. Почему пишут всюду одни, и не пишут другие и разные? Это замкнутая система. Одно звено тянет за собой другое. Переизбыток актёров – а театры не открываются. Преизбыток журналистов – а газеты и журналы закрываются. Театр Понизовского существовал на уровне андеграунда. Но у него были свои зрители, свой круг, своя среда обитания. Он мыслью инспирировал театральную материю. С ним было интересно всем. Студийное движение было безденежное, подпольное. А Малыщицкий! А Смирнов-Несвицкий… Приходит ветер, что-то приносит, что-то уносит. Сегодня активно развивается антреприза. Под нее находятся деньги. Но кто позовёт на постановку в антрепризу молодых режиссёров? Рисковать никто не захочет. Такие театры не будут сидеть на месте и будут ездить по всей России. У нас не приживается бродвейская система театра по причине отсутствия спонсоров и меценатов. У актёров есть боязнь уехать в провинцию, потому что им будет некуда возвратиться. В Москве пять школ. Это школы при театрах. При МХТ, Вахтангова, Малом театре. Мне кажется, мы специально порождаем актёрскую безработицу. А проблема с молодой режиссурой была всегда. Трудно войти в театр со сложившейся труппой. Для этого существует студийная модель. Когда театр выращивается со школьной скамьи, как из зёрнышка. Как у Фоменко, Женовача, Додина, Яновской, Гинкаса. Фоменко – харизматичная личность, за которой всегда хочется идти. Мы же говорим о молодом режиссёре, который личностью не является. С которым просто скучно, который режиссёром значится по диплому и не понимает принципа работы театральной машины. Впрочем, и критика не понимает этого подавно.