Виктор Новиков. Театр приглашенных режиссеров.

Виктор Абрамович, как сложилась и работает нынешняя модель вашего театра?

Я никогда не рвался к должности художественного руководителя, мне было достаточно быть завлитом, но в силу обстоятельств и раннего ухода Рубена Сергеевича Агамирзяна возникла ситуация, когда труппа испугалась, что придет какой-то варяг и всех разгонит. Решили: пусть будет свой человек, который всех и вся хорошо знает. Поэтому и свалилась на меня эта ноша, которая в нынешних условиях не самая легкая и простая. Которая заставляет совершать грандиозные ошибки, и можно меня обвинять в волюнтаризме, потому что художественного совета у нас нет, я принимаю практически все решения самостоятельно. Ну что мне советоваться: ребята, взять эту пьесу или ту, если главный вопрос стоит: а где взять деньги?

Мы живем фактически за счет подачек, подачки идут как от государства, потому что назвать это финансирование серьезными деньгами невозможно, также идут от так называемых спонсоров или друзей театра, называйте как хотите. Во всяком случае, это не те средства и не те суммы, которые могли бы определить жизнь. И мы все время киваем: а вот при советской власти было так. При советской власти театр был неким идеологическим инструментом, за который государство платило – по полной программе. Сегодня эта система резко изменилась, театр перестал быть идеологией, он перестал быть интересен государству. И нас заставляют жить, с одной стороны, в старых условиях, с другой – учитывать сегодняшние рыночные отношения. И что-то не совпадает. Значит, необходима реформа, которая позволила бы существовать театрам. Но какая, в каком виде?

Первое, что необходимо – принять закон о труде, сегодня, например, ни одного человека в театре уволить невозможно. У меня есть некие суммы, которые выделены на актерский состав и для того, чтобы кого-то взять, я должен кого-то уволить. Но это и этическая проблема, уволив возрастного актера, я его обрекаю на голодную смерть.

Другая проблема – отсутствие серьезной режиссуры. Очень важно найти режиссера именно для этого театра, этого театрального пространства. Недаром я обратил внимание на одного из самых интересных современных режиссеров Александра Морфова, я его увидел еще в Болгарии и на фестивале в Македонии, после чего сделал предложение стать главным приглашенным режиссером в нашем театре. Это действительно режиссер современно мыслящий, талантливый, умеющий работать с актерами.

Знаменитые спектакли Рубена Агамирзяна, они прожили свою славную жизнь и ушли, точнее, остались для истории. Но сегодня существуют другие ритмы, другие характеры, и приглашая различных режиссеров, я ставлю задачу, чтобы артисты научились работать с различными творческими личностями. В поиске режиссуры мои взоры направились на Балканы, поскольку, мне кажется, там есть настоящий театр, праздничный, живой.

У нас во главе театра стоит не режиссер, и в этом вся сложность. Для меня самая важная задача сегодня, конечно, зритель, для которого мы существуем. Порой я вижу, что некоторые режиссеры сегодня ставят спектакли изначально с учетом критики, не для зрителя, а для критики, потому что они определяют поездки на фестиваль или представления на «Золотую маску» или «Софит», не понимая того, что в первую очередь спектакль – для зрителей. Проблема зрителей тоже касается театральной реформы, нужно дать театрам возможность существовать в различных формах, могут быть частные театры и были всегда, были антрепризы и даже МХАТ создавался как частный театр. Но тогда были знаменитые меценаты. Для того, чтобы они возникли сегодня, нужен закон о спонсорстве, тогда государство снимет с себя большую заботу о театре, это будет дело самого коллектива театра – найти спонсоров или меценатов, которые захотят вкладывать серьезные средства.

Ведь сейчас, если даже комитет по культуре дает какие-то маленькие деньги на оформление, костюмы спектакля, он не может дать деньги на гонорар. Признаюсь, гонорары растут в геометрической прогрессии. Приходит, например, хороший, интересный режиссер, я хотел бы его пригласить, но нет у меня денег на высокий гонорар. Из денег театра, денег, которые мы собрали от продажи билетов, нам такую сумму не собрать. При законе о спонсорстве собрать в год такую сумму будет значительно легче. Это в Москве есть богатые театры с какими-то своими системами, там эти деньги можно обнаружить, а Петербург сегодня не столь богат.

Театр многообразен, есть вариант антрепризы, которая делает спектакли на раскрученных звезд. Хотя сегодня и антреприза меняется, и они делают серьезные спектакли, приглашают серьезных режиссеров, берут неплохие пьесы. Это зависит от возможностей продюсера, который этим занимается. Но это другая система. Могут быть разные виды: государственные, федеральные театры, городские, районные, получастные типа Русской антрепризы имени Миронова. Мы выкручиваемся по-разному, каждый спектакль может выпускаться в разной форме, например, если мне кто-то даст деньги, я сделаю спектакль по одним правилам, если государство даст – по другим, свои деньги вложу – по-третьим. Никакого единообразия быть не может, но вопрос стоит: во-первых, закон о труде; во-вторых, закон о спонсорстве и меценатстве. Без этих двух законов никаких реформ вообще существовать не может. И закон о труде обязательно должен предусматривать социальную защиту актера.

Сейчас изменились человеческие ритмы, человеку потратить два-три часа на спектакль – слишком много; меняются средства коммуникации, это влияет на человеческую психологию и реакцию. Я не могу продавать дорогие билеты, мой зритель это студенчество, средняя интеллигенция, которой 200-300 рублей сегодня тяжело заплатить. Но как понять, что эти люди хотят увидеть, услышать, понять, хотят ли он вернуться к истокам нравственности? Угадать пьесу, ситуацию, режиссера – очень сложно. И может быть, надо играть спектакли не каждый день, а, например, в пятницу, субботу, воскресенье; в выходные, может быть, вернуться к дневным спектаклям. А в другие дни заниматься репетициями.

Да, мы репертуарный театр, мы должны делать много самых разных спектаклей, менять названия, это необходимо для зрителя. Вы говорите – режиссерский театр, но кто-нибудь из зрителей спрашивает: кто режиссер? Спрашивают, кто играет, кто актер, а про режиссера и речи нет. Да, идут на спектакли Морфова, потому, что они исключение, таких много не может быть. Идут в театр Льва Додина, а в БДТ идут на Лаврова, Басилашвили, Фрейндлих… Да, это был театр Товстоногова, а у нас был театр Агамирзяна, никто не отрицает. Но как меняется ситуация! Сейчас не говорят, что это театр Морфова, и, естественно, не говорят, что это театр Новикова, это уж совсем было бы смешно. Профессия режиссера уникальна, выдающихся режиссеров очень мало, по всему миру счесть — с трудом наберется для пальцев обеих рук. Это редкость, а дальше должен следовать крепкий, серьезный средний уровень. Театр никуда не денется, он не погибнет, будут разные периоды, он будет видоизменяться. В театре, в основном, работают для себя, получая удовольствие, компенсируя что-то в своей жизни, мы готовы страдать, лишь бы был театр, зритель, лишь бы выйти на сцену…