Кто боится Вирджинии Вулф?

/Кто боится Вирджинии Вулф?
Кто боится Вирджинии Вулф? 2018-01-21T16:33:36+00:00

Project Description

Автор пьесы — Эдвард Олби
Семейный триллер
Режиссер – Эникё Эсени (Венгрия)
Сценография и костюмы Анвара Гумарова
Художник по свету — з.р.культуры России Евгений Ганзбург
Звуковое оформление Андрея Самсонова
Видеохудожник — Александр Малышев

Муж и жена среднего возраста, Марта и Джордж, прожившие вместе больше двадцати лет, — дочь ректора и рохля историк — цепляются за иллюзии совместного существования, борются друг за друга, и с изощренным юмором ведут смертельную словесную схватку, вовлекая в свои жестокие игры невольных зрителей — парочку вчерашних молодоженов. Герои пьесы Олби распевают: «Не боюсь Вирджинии Вулф» на мотив песенки трех поросят из классического одноименного мультфильма студии Дисней. Шутка, сказка, глупость про маленьких беззащитных поросят, которые пытались укрыться от злого волка в соломенном домике. Зачем им бояться Вирджинии Вулф?

Премьера состоялась 11 сентября 2015 г.
Продолжительность спектакля — 3 часа с двумя антрактами

Действующие лица и исполнители:

Марта Анна Вартанян
Джордж Александр Кудренко (АБДТ им.Товстоногова)
Хани Полина Воробьева (Театр «Мастерская»)
Ник Иван Батарев

Пресса о спектакле

Театральный критик Дмитрий Циликин — о спектакле «Кто боится Вирджинии Вулф?», который идет в Театре им. Комиссаржевской. Новости, Театр, Рецензия

И тут меня осенило, кого же все–таки напоминает Джордж в исполнении Александра Кудренко. Это ведь Зилов из «Утиной охоты» Александра Вампилова!
Остальные персонажи тоже несколько обрусели, что, надо сказать, пошло пьесе на пользу. «Кто боится Вирджинии Вулф?» Эдварда Олби — давно бесспорная классика, одна из главных в драматургии XX века и все такое. Но что греха таить: копни поглубже — а до дна совсем близко. Марта и Джордж 20 лет женаты, детей нет (по причине сделанного Мартой аборта в предыдущем мимолетном браке), а, как известно, если к 40 годам в доме не поселяются дети — в нем поселяются кошмары. И вот эти двое более–менее изобретательно изводят друг друга, поскольку в равной степени не могут быть ни вместе, ни врозь. Фабула: Марта — дочь ректора, Джордж преподает в этом же университете, поздним вечером, после совместно проведенной ректорской вечеринки, к ним являются юные Ник и Хани, он — свежеиспеченный преподаватель, она — с недавних пор его жена. Марта и Джордж наперебой эксгибиционистски изгаляются, втягивая в свою истеричную игру новых знакомцев. Олби, этот, воспользуюсь выражением Салтыкова–Щедрина, василиск празднословия, три длиннющих акта наматывает километры диалогов, чтобы сообщить всего лишь о том, что буржуа тоже плачут. Хотя можно сказать и — с жиру бесятся.
Венгерская режиссерша Энике Эсени пьесу подрезала, но тут хорошо бы пройтись не ножницами, а секатором. Зато выбран правильный способ произнесения текста: когда понятно, что происходит между героями, слова можно пробалтывать, зажевывать — они не важны. Хотя все акценты актеры ставят точно, не пропадают ни сюжетообразующие детали, ни репризы — на премьере в зале много смеялись.
А русификация придает глубину и объем. Тот же Зилов — из нашей национальной породы искореженных людей, от Печорина до чеховских Иванова и Платонова: он «послан богом мучить себя, родных и тех, которых мучить грех». И Кудренко придает эти черты своему Джорджу: человеку может быть плохо, просто непереносимо жить — по иррациональным причинам, и от страданий, которые он причиняет (не может не причинять!) другим, ему самому едва ли не хуже…

Анна Вартанян тоже наделяет свою Марту русской манерой топить в алкоголе не просто тоску одиночества, а чувство общего трагизма мироздания. Художник Анвар Гумаров выстроил натуральную квартиру, в глубине, за прозрачной стеной, ванная — там в финале обессиленные Марта и Джордж в одном белье будут чистить зубы, на первом плане — столы, кресла, аквариум на полу (в какой–то момент Джордж, схватив жену за шею, окунет туда ее голову и будет пугающе долго держать под водой), слева бар, а посередине — видеокамера на штативе: хозяева снимают друг друга и гостей, проекция на боковые панели. Так вот, на крупных планах Вартанян видно, как в расширившихся глазах плещутся такие боль и ужас, что делается не по себе.
Иван Батарев — Ник пластично играет внутренний инфантилизм, все время вылезающий из–под напускного мачизма. Полина Воробьева, приглашенная на роль Хани из театра «Мастерская», убедительно и весьма потешно рисует лучезарную идиотку и к тому же пьянчужку. А и как тут не пить: вышла замуж за красавчика, который на самом деле женился на ее деньгах.
Как раз время и позволило играть не про них, а про себя. Раньше при постановке у нас Олби (или, например, написанной тогда же, на рубеже 1950–1960–х, мелодрамы Гибсона «Двое на качелях») важно было, что это — американцы. Публика завороженно глядела на импортные дамские туалеты, на какие–нибудь раздвижные стеклянные двери, на бар с подсветкой, где поблескивали диковинные для советского человека бутылки виски и бурбона (которые откуда–то чудом доставали реквизиторы). Все это перестало быть дополнительным, а то и главным смыслом в общении театра и зрителя. Спасибо спектаклю за такое наблюдение, доставшееся мне в качестве бонуса.

В июле Театр им. В.Ф. Комиссаржевской завершил сезон премьерой: венгерская актриса и режиссёр Эникё Эсени выпустила в Петербурге спектакль по пьесе Эдварда Олби «Кто боится Вирджинии Вулф?».
Официально творчество Олби причисляют к театру абсурда, но жизненнее его пьес нет ничего на свете. И всё потому, что их героями стали люди, которые редко пытаются узнать человека в его, человека, интересах, а вместо этого пытаются реализовать себя посредством уничтожения чужой (а то и родной) живой души. Эникё Эсени в компании с художниками Анваром Гумаровым и Евгением Гангзбургом (свет) удалось материализовать одну из лучших пьес драматурга, которую неплохо бы вручать претендентам на заключение брака прямо в загсах: пусть почитают, пока ждут дня регистрации…
«Кто боится Вирджинии Вулф?» – трагедия женщины, обратившей собственные амбиции в ставку на собственного, некогда любимого мужа, историка по профессии и писателя по призванию. Но у Джоржда (Александр Кудренко, актёр АБДТ им. Г.А. Товстоногова), который оказался ведомым в этом союзе, амбиций оказалось немного, да и направлены они далеко не в профессиональную сферу. В результате эгоистичная Марта (Анна Вартанян) переживает крах мечтаний, признавать который она не хочет, и обращает жизнь с мужем в постоянную мстительную борьбу: шутки трансформируются в оскорбления, пикировки переходят в настоящие схватки. Если же у пары появляются «зрители» в лице гостей, противостояние обретает масштаб греческой трагедии, который перед каждым действием усиливает дробь невидимого музыканта-ударника.
Героиня Вартанян постоянно и пристально наблюдает за своим мужем. И это взгляд любви, перешедшей в ненависть. Это взгляд охотника, ждущего в засаде, когда зверь промахнётся и станет уязвим. В «охоте», давно ставшей смыслом жизни этой умной, невероятно привлекательной женщины, Марта всегда нападает первой. Джордж – Кудренко только обороняется. Заметно, что ему частенько приходится переступать через себя, но и он совершенствует ответные удары от атаки к атаке, в итоге нарушая последнее «святое» правило, установленное супругами. Это поистине жизнь кошки с собакой, где «кошка» – Вартанян, а «цепной пёс» – Кудренко. Такой образ жизни не открытие, но, «по Эсени», страшен он именно в силу былой любви супругов и интеллектуального фундамента баталий, разрушающих каждого из них до основания, до потери эмоций, являющихся отражением чувств. Это битва титанов, в которой гибнут личности, достойные иных деяний и свершений.
Пришедшая в дом супругов пара явно не такого высокого полёта птицы. Против Джорджа и Марты Ник и Хани – слабаки (чего нельзя сказать об исполнителях их ролей). Амбициозный и лицемерный Ник, которого играет Иван Батарев, явно «параллелен» Марте, а безвольная, подчиняющаяся любому влиянию извне Хани – Полина Воробьёва (актриса театра «Мастерская») родственна по складу Джорджу. Их неизбежный семейный ад будет куда скромнее, ибо сумасшедшей любовью, как и взаимной эмпатией, молодые люди не страдают. Испытание просмотром лишь одной «серии» из мыльной оперы семейки интеллектуалов отдаляет их, делает ещё равнодушнее друг к другу, чем они были прежде.
Пьеса, место действия которой остаётся постоянным, а сюжет зашифрован намёками в обрывочных монологах и диалогах героев, всегда трудна для постановки. Тем более что пьеса Олби вряд ли относится к материалу, который можно интерпретировать в угоду постмодернистским ухищрениям режиссёров, аналогично политикам борющихся за голоса зрителя. Постановщик, берущийся за Олби, может сделать свою творческую ставку только на актёрскую игру, и в этом смысле спектакль Эникё Эсени доказал, что актёрский потенциал петербургского театра неисчерпаем. Ансамбль, сложившийся на сцене Комиссаржевки, – яркий тому пример. Ау, экспертные комиссии! Где вы? Впрочем, теперь придётся ждать нового сезона…
«А ты боишься Вирджинии Вулф?»
25-26 июля на сцене театра им. В.Ф. Комиссаржевской состоится премьера спектакля «Кто боится Вирджинии Вулф?» Эдварда Олби. Ответ на риторический вопрос пытается найти Эникё Эсени, именитый режиссер-постановщик, киноактриса и художественный руководитель театра Комедии Vigszinhaz (г. Будапешт).

«Миссия театра – творческие связи трупп, актеров, театров. Наши международные связи интересны тем, что в мире рождаются разные творческие идеи. Эникё Эсени прекрасный, талантливый художник, и ее театр один из лучших. Это большой опыт для наших артистов. Я рад, что это все происходит», – говорит директор театра им. В.Ф. Комиссаржевской Вадим Зайцев.

«Петербургская публика фанатствующая!»

«Я очень люблю эту пьесу, но только сейчас я, наконец-то, ее поняла. После 45 приобретаешь богатый жизненный опыт, и мне эта пьеса говорит об очень важных для меня вещах: отношениях между мужчиной и женщиной», – признается сама Эникё Эсени в перерыве между репетициями.
— Эникё, скажите, какие трудности, помимо языкового барьера, возникают при работе над спектаклем?
— У меня прекрасный помощник — переводчик Оксана Якименко. Это очень важный человек на площадке, который может передать то, что ты говоришь и думаешь. Я уже знаю текст пьесы по-русски, понимаю, как все говорят, так что языковой барьер – это небольшая проблема. Другой вопрос – пьеса технически сложна. Но есть замечательная команда: сценограф Анвар Гумаров, художник по свету Евгений Ганзбург, видео-художник Александр Малышев, композитор Андрей Самсонов – все они помогают справиться с трудностями.
— Сам драматург очень жестко относится к парочке «Марта-Джордж», а каково Ваше мнение об этой супружеской чете?
-Я пытаюсь с ними обращаться так, как их описал автор, и исходя из своего жизненного опыта. Самому глубокоуважаемому мною Олби почти сто лет. Я очень люблю его как драматурга, но и сама немало знаю об отношениях между мужчиной и женщиной. Я чувствую эту абсурдность его драматургии, обожаю этот юмор, страстность: ведь герои просто убивают друг друга, бьются насмерть — и психически, и физиологически. Когда я смотрю на это как зритель, то их жалею, но понимаю, что есть вещи, которые люди изменить не в силах, которые вошли в их кровь и плоть. В какой-то момент мы осознаем, что не в силах ничего изменить, и тогда приходит смирение.
— Эдвард Олби принадлежит к течению «театр абсурда». В наш сумасшедший XXI век это актуально, как никогда.
-По-моему, очень актуально. Хотя бы потому, что во всем мире, главным образом в Европе, парные человеческие отношения стали очень проблематичными. Этот вопрос никак не разрешается, становится более острым – огромное количество людей разводятся… Раньше наши родители жили в браке по пятьдесят лет, а сейчас стало нормальным иметь несколько семей, сложно найти себе пару и быть с одним человеком. Люди не умеют приспосабливаться друг к другу.
-Как Вы думаете, когда Марта и Джордж, когда все карты будут раскрыты и они останутся наедине, — станут терпимее друг к другу?
-Меня все об этом спрашивают. Надо что-то придумать, раз этот вопрос задают так много людей. Надо придумать такое, чего еще никто не делал (улыбается). Если люди прожили вместе 25-30 лет, без детей, с алкоголем, что от них можно ждать? Они и будут так жить. Я не представляю, что они в один прекрасный момент вдруг изменятся. Может, они друг друга убьют. Не знаю. Все сказки заканчиваются фразой «жили они долго и счастливо, и умерли в один день». А что они делали, пока не умерли?
-То есть зритель сам должен додумать?
— Для этого и существует великая сила искусства. Вообще петербургская публика фанатствующая, и мне нравится ее энтузиазм! (улыбается).

Шедевр «семейной драмы»

Драматург Эдвард Олби (род. в 1928 году), наряду с Самюэлем Беккетом, Эженом Ионеско и Жаном Жене, – принадлежит к поколению писателей-абсурдистов. Это мир, отсылающий читателя к литературе позднего Юджина О’Нила и Теннесси Уильямса.
Как отмечает Алексей Кривоносов, доктор филологических наук, профессор СПбГЭУ, «Кто боится Вирджинии Вулф?» Эдварда Олби – это яркий образец американской «семейной драмы». Пьеса оказала большое влияние не только на литературу Нового Света, но и на общественное мнение: семья, один из важнейших институтов общества, – приобретает в американском сознании особую «трактовку». Мировые войны, Великая Депрессия, разногласия поколений – эти и многие другие факторы и определили образ семьи, который возникает на страницах авангардной драмы США. Гармоничная семья как потерянный рай стала предметом ностальгии, мечтой, которой уже не суждено сбыться. Сценическое действие американской «семейной драмы» часто замыкается рамками жесткого пространства. Это, как правило, дом, а еще чаще – комната, и уже в самих декорациях подчеркивается закрытость мира, в котором живет семья. И мир такой семьи драматичен, он полон тайн и преступлений, которые становятся скрытой пружиной, направляющей развитие сюжета.
«Не рожденные, умершие, изуродованные, убитые или погибшие дети, которые появляются буквально в каждой пьесе этого направления, становятся символическим воплощением неосуществленности демократических идеалов, провозглашенных на заре американской государственности. Эта символика нарочито подчеркивается и в пьесе Олби, где драматург, в частности, наделяет своих героев именами великой американской пары Вашингтонов – Джорджа и Марты, горько иронизируя над их бесплодием», – поясняет профессор Алексей Кривоносов.

Игры и забавы разума

Жизнь преподавателя колледжа Джорджа и его супруги Марты сводится к череде непрекращающихся пьянок и скандалов. Основное чувство – чувство любви-ненависти. Супруги не могут жить друг без друга, но и вместе они быть не могут, отсюда бесконечные «подколы», жесткие шутки, превращающиеся в оскорбления, ведущие к унижению обеих сторон, и алкоголь – как попытка забыться, расслабиться, отключиться.
Впрочем, подобное общение Джорджа и Марты уже давно приняло характер игры, ритуального – почти священного – действа, на что указывают именования частей пьесы, данные драматургом: «Игры и забавы», «Вальпургиева ночь» и «Изгнание беса». Да и сама присказка, давшая название произведению, регулярно повторяется, точно рефрен, героями, отсылая читателя одновременно и к детской считалочке, и к имени одной из наиболее прославленных и загадочных романисток ХХ века. В названии пьесы — цикличность и принципиальная неразрешенность ситуации. Легкий мотивчик из ненавязчивой шутки превращается в навязчивую идею, способную довести обоих персонажей до безумия.
В результате перед нами – интеллектуалы, не способные побороть игры собственного разума, не справляющиеся с эмоциями, живущие в вечном пограничном состоянии (где-то между явью и сном), застрявшие между миром реальным и призрачным, утратившие всякие основы. Семья, неспособная произвести потомство, родители, играющие в выдуманного ребенка – ложь, игра, притворство, лишний повод ударить супруга-соперника под дых… Ситуация абсурдная: комичная и трагичная одновременно…
Лишь однажды драматург оказывается снисходительным к героям, когда в финале Марта, вконец униженная и раздавленная, уже не задается проклятым вопросом о «Вирджинии Вульф», а со слезами на глазах, в отчаянии восклицает: «Я боюсь! Я боюсь Вирджинии Вульф!» Ее слова – как возвращение к истокам, попытка обрести себя в настоящем, признавшись в собственной слабости. И в этом – гуманизм Эдварда Олби: писатель оставляет героев не растерзанными – он дает надежду на потенциальную возможность диалога между супругами.

«Спасти нас может только любовь»

«Знаете, я где-то в 1968-1969 году познакомился с этой пьесой. Приехали американцы-студенты, они привезли сборник пьес Олби. Я плохо знал английский, но стал листать, прочитал, мне это было любопытно. Я никогда не думал, что это можно будет поставить у нас. Но началась другая эпоха. Потом у меня появилась собака, и я назвал ее Олби. У меня был знакомый, который с самим драматургом был знаком и сообщил ему: «тут собаку назвали твоим именем». А Олби очень обрадовался…», – вспоминает художественный руководитель театра им. В.Ф. Комиссаржевской, з.д. искусств России Виктор Новиков.
— На Ваш взгляд, Виктор Абрамович, какой урок должны вынести зрители?
— В пьесе есть одна тема – сегодня популярно не иметь детей, и это и страшно, опасно, это эгоизм, а с другой стороны есть разные мотивы, по которым детей иметь не нужно. У пожилой пары нет ребенка, а молодая пара его иметь не хочет. Эта тема должна прозвучать. И должна прозвучать сильно и ярко: любовь, одиночество, человеческий надрыв, сломленность. Это касается всех нас – спасти нас может только любовь!

«Думаю, мы все ее боимся»

«У моего героя есть такая фраза: «Когда человек не выносит настоящего, то он выбирает одно из двух: созерцание прошлого или переделку будущего. Тогда начинается самое интересное». В этом высказывании очень многое заложено», – рассказывает артист Александр Кудренко, исполняющий роль Джорджа.
— Александр, играть такую интересную роль, работать с именитым режиссером и талантливыми партнерами — удовольствие?
— Моя роль – это прекрасный опыт. Здесь сильный режиссер, и у него свое представление, так что он ведет артиста за собой. Трудность ли это? Нет, это такой ход, некое открытие, что ты можешь работать и вот так. Мне еще не удавалось играть такого персонажа – элегантного, с легкой грустью, с остротой, раскованностью и искренностью, с интеллектуальным юмором. Это и трудность, и прелесть.
— Помогает или мешает работа над ролью, когда есть известная экранизация этой пьесы?
— Я смотрел фильм. Элизабет Тейлор играет прекрасно. Да, я думаю, это помогает. Помогает, потому что там очень хорошая «взрослая» пара и не очень понятная пара «молодая». Какие-то черты я подчеркнул не из пьесы, а из фильма. Правда, фильм принадлежит тому времени. У нас современность, и это дает другую энергию существования сюжета.
— Александр, Вы можете дать ответ на вопрос «Кто боится Вирджинию Вулф?»
-Думаю, мы все ее боимся. Как и одиночества, страха, что никому не нужны, как дети, оставшиеся без мамы, ужаса потери рассудка, потери себя. У Пушкина есть стихотворение «Не дай мне Бог сойти с ума», — оно к нашему восприятию очень подходит. Мы боимся превратиться в людей, которые не задумываются ни о будущем, ни о прошлом. Это и есть вот такое сумасшествие…

Премьера всемирно известного семейного триллера «Кто боится Вирджинии Вулф?» в Театр им. В. Ф. Комиссаржевской оказалась не лишенной комедийных моментов. Оно и понятно: режиссер постановки Эникё Эсени — выдающаяся актриса и руководитель Будапештского театра Комедии (Венгрия).
Пьесу Эдварда Олби, написанную более 50 лет назад, ставили в постсоветской России бессчетное количество раз. Причем, процентов 95 этой «бессчетности» приходится на черную часть драматического «спектра»: триллер, распад семьи, крах иллюзий, все такое. Приглашенная в «Комиссаржевку» Эникё Эсени справедливо рассудила, что спускать с театрального стапеля на Итальянской улице еще одну амбициозную копию голливудского фильма с Элизабет Тейлор и Ричардом Бартоном в главных ролях – это скучно и контрпродуктивно. Поэтому она посмотрела на бунтарское творение Олби взглядом доброго комедиографа. И обнаружила в классическом уже тексте некогда революционной и почти что запретной (из-за присутствия в ней диковинной на то время ненормативной лексики и сцен с зашкаливающим градусом эротизма) пьесы немало такого, что заставляет зрителя сначала нервно хихикать, потом негромко улыбаться, а затем уже — смеяться во весь голос.
Проблематика пьесы сегодня актуальна точно так же, как и в момент ее написания: на дворе системный кризис общества, распадающиеся браки трещат по всем социальным швам, борьба друг за друга сменяется войной за каждого себя. Тема обреченности семьи как общественного института, обездоленность и опустошенность внешне благополучных близких людей, изводящих друг друга любовью-ненавистью — это одна из болевых точек сегодняшнего общества.
Спектакль по форме и по сути получился бенефисом четырех актеров. Анна Вартанян, Полина Воробьева (Театр «Мастерская»), Иван Батарев, Александр Кудренко (АБДТ им.Товстоногова) – не идеальный, но один из лучших актерских «вирджиниевульфских» ансамблей, какой только можно себе представить в Петербурге. Официальный пресс-релиз премьеры не врет, когда обещает, что «помимо сюжетных перипетий зрители смогут насладиться прекрасной актерской игрой и спектаклем бурных эмоций».
ТЕАТР КАК КАРМА
Новый сезон театра им. В.Ф.Комиссаржевской откроется премьерным спектаклем «Кто боится Вирджинии Вулф?». За психологический триллер о семейных отношениях взялась руководитель венгерского театра Комедии Эникё Эсени. В роли сумасшедшей алкоголички, обратившей жизнь с мужем-лузером в постоянную борьбу, — Анна Вартанян. / Елена Боброва /
Эдвард Олби — пожалуй, самый известный из ныне живущих американских драматургов. Трижды был награжден Пулицеровской премией. В 1997 году Олби была вручена национальная медаль, которой отмечены его достижения в области искусства.
Анна, однажды вы заметили, что каждая роль не случайна, что материал вас сам находит в нужный момент.
Да, когда мне нужно проработать определенные ситуации и психологические вещи в моей судьбе. Проживая роль своей героини, отрабатываю кармические долги. В 13 лет я задалась вопросом, что такое человек, и с этого момента начала идти по пути познания себя…
И театр дает эту возможность?
Да, в моей жизни он является неким инструментом для исследования «Что есть я». Постоянно возникает какой-то материал, который помогает мне продвинуться вперед. Впрочем, это может случиться и в кино, как, например, на съемках «Двух женщин» (фильм Веры Глаголевой по пьесе Тургенева «Месяц в деревне». — Прим. ред.), в котором моя героиня, взрослая женщина, безнадежно влюбляется в юношу. На самом деле это не любовь, это фантом ее, возникающий на пике кризиса среднего возраста. Наталья Петровна у Тургенева, как и Анна Каренина у Толстого. На месте Вронского мог оказаться любой, кто совпадает по архетипу, представлению Карениной о мужчине, которому она готова сдасться. Те же чувства переживает Наталья Петровна. И играя ее, я решила проблему кризиса моего среднего возраста — на уровне маленькой модели. Я, кстати, где-то читала про души: й молодым душам, которые воплощаются на Земле, дается возможность вселяться в тела либо актрис, либо проституток. Фишка в том, что за время земной жизни и тем и другим дается пропустить через себя огромное количество чужих энергий. И в прошлые века антагонизм церкви, религии и к тем, и к другим был не случаен. Мне кажется, это борьба не за чистоту ума и тела, а борьба за влияние на людей…
Что вам созвучно в Марте из «Кто боится Вирджнии Вулф»?
Степень ее бесстрашия в попытке добраться до истины, до сути вещей.
Герои пьесы — две супружеские пары, внешне вполне благополучные, но на самом деле внутри разъедаемые любовью-ненавистью и мучительной зависимостью друг от друга. Вы верите в гармоничные союзы?
Я знаю, что это возможно — уровень кармических близнецов. Это когда пары организуются на уровне соединения двух свободных существ, которые, уважая выбор друг друга, являясь зеркалами друг друга, вместе идут неким духовным путем (я имею в виду не религию, а путь самопознания). В результате они приходят к гармонии. Человек создан для того, чтобы быть в паре, и разорви он отношения с одним человеком, возникнет кто-то другой, с кем придется решать вопросы собственного существования. Но беда нашего времени заключается в том, что люди не знают, как самим жить, а уж что делать с другим человеком — тем более не понимают. Как правило, отношения сводятся к манипуляции друг другом. У Олби именно об этом и написана пьеса. Мой старший сын, проанализировав спектакль, сказал одну вещь, над которой я думаю поработать еще: «Я могу оправдать твою героиню только благодаря одной ее фразе. Марта признается, что она лишь однажды встретила человека, с которым была счастлива. Только однажды. И это оправдывает все происходящее на сцене, ее срывы, алкоголизм, ненависть, желание манипулировать всеми».
Эникё Эсени выбрала эту пьесу, потому что ее волнуют вопросы, которые ставил Олби: как искажаются со временем отношения в браке, что приводит к разрыву. Как вам кажется, институт брака переживает кризис?
Это естественный процесс эволюции. Чтобы прийти к чему-то новому, надо разрушить старое. Мне кажется, то, что сейчас происходит, нам дано, чтобы мы обрели свободу. Каждый индивидуум хочет быть свободным, и в то же время он хочет принадлежать другому — таково противоречие нашей жизни.
Но зачем нам свобода? Ведь она приводит к одиночеству.
Да. Но, видимо, мы и должны прийти к тотальному одиночеству, чтобы осознать необходимость принесения свободы в жертву, необходимость служения другому.
То есть, наигравшись, мы не будем воспринимать свободу как некий манок?
Да. Незакрытые гештальты надо каким-то образом закрывать. В принципе, это относится и к буддийской философии, которая говорит о необходимости изживания желания. Как заметил один мудрый человек: если ты не куришь, но хочешь курить, значит, ты куришь, именно потому что желание не изжито. Запрет не рождает изживание желания. Желания не должно быть буквально. Только это определяет свободу.
Во имя чего люди так жаждут этой свободы: от брака, от обязательств, от рождения детей? Как вы, кстати, относитесь к движению чайлд-фри?
Нормально. Наша планета и так перенаселена. Люди, которые идут на это осознанно, могут резонно ответить на все нападки: «Мы не готовы к тому, чтобы дать жизнь другому человеку». Если люди так относятся к детям, не хотят их иметь, ну так им и не нужно их иметь. Зачем плодить, извините, несчастных, ненужных, брошенных детей? Будут ли эти дети, изначально обделенные родительской любовью, счастливы? И потом… Знаете, я верю в то, что есть некий закон выше, чем выбор человека, который, как ему только кажется, у него свободный. Все предопределено.
Каждый вечер в миллионах окон по всему миру как будто по воле тайного режиссера — «свет, камера, мотор!» — начинается семейное шоу. В каких-то семьях это размеренный сериал, лишенный острых углов и провокаций, а в каких-то происходит настоящее хоум-представление… На сцене театра им. Комиссаржевской идет спектакль по мотивам известной бродвейской пьесы 60-х годов «Кто боится Вирджинии Вулф?», который позволяет по-новому взглянуть на современные отношения между мужчиной и женщиной.
Первая фраза, прозвучавшая со сцены — «Боже, какая дыра!» — емко характеризует обстановку квартиры, хозяева которой только что вернулась с шальной прогулки. Это только с виду уютная американская квартирка, с отдельной прозрачной душевой кабиной, раздвижными стеклянными дверьми, мягким диванчиком и аквариумом вместо стола, в котором не живут рыбы. Марта, немного пьяная и в игривом расположении духа, начинает задевать своего мужа Джорджа буквально с порога, парирует колкостями, напрашиваясь на неприятности. Заметно, что ссоры в этой семье – обычное дело, скорее обязательное, как обед и ужин. Еще одним элементом декорации стали две камеры, которые расположены прямо посреди сцены. Да, супруги любят фотографировать и снимать видео, поэтому на стенах их квартиры установлены огромные экраны. Периодически камеру включают, и зритель оказывается в черно-белом кинотеатре, но действие на сцене не прекращается. В моменты особенно хорошие и важные кино застывает, оставляя на экране немое изображение. Такой прием как бы акцентирует внимание на главном.
Итак, уже немолодая супружеская чета ждет гостей, на часах три часа ночи, но это никого не смущает. Особенно гостеприимна в такое время хозяйка квартиры, неугомонная Марта, которой хочется веселья. А в гости должна пожаловать пара, которая недавно перебралась в город из другого штата, и папа Марты, ректор колледжа, очень просил приласкать нового преподавателя биологии. Красавчик Ник и его жена Хани, настоящая серая мышка, вот-вот должны позвонить в дверь. Джорджу, уже порядком привыкшему к деспотичному нраву жены, не очень по душе эта идея, он отговаривает Марту, но она не поддается и просит налить ей выпить. Выглядит все так, словно внутри спектакля разыгрывается еще одно представление — фирменное представление этой семьи. И этой паре, безусловно, нужен зритель… Если бы приглашенные Ник и Хани только знали, что их ожидает этой ночью! Это сравнимо с фильмом ужасов, основанном на психологическом давлении. Но самое страшное, что выбраться из этого дома будет не просто.
Режиссер спектакля Эникё Эсени, известная актриса и руководитель Будапештского театра комедии, наполнила представление ироничными и порой очень даже смешными сценами. Поэтому события из рода вон выходящие, чудовищные рассказы и элементы семейного триллера не пугали и воспринимались довольно легко.
Изначально пьеса Эдварда Олби делится на несколько актов: «Игры и забавы», «Вальпургиева ночь», «Изгнание беса». В этом спектакле два акта, первый – это всего лишь разминка, знакомство с героями. Впрочем, по количеству экспрессивных и насыщенных сцен, этот один акт равняется целому шоу. Но самое интересное, то, что щекочет нервы, начинается во втором акте. Джордж затевает игру в этом сумасшедшем доме, она тоже условно делится на части «Ограбь гостей» и «Соблазни хозяйку». Молодая пара становится свидетелем совсем нешуточных происшествий, их вовлекли в семейную перепалку, в которой раскрываются довольно странные и ужасающие истории из реальной жизни Марты и Джорджа. В отличие от приглашенных, им уже по сорок лет и у них есть ребенок — только он вымышленный, хотя Марта свято лелеет мысль о том, что их сынок существует. Этосвязующее звено в их полуразрушенном браке, оно позволяет сохранить хоть какой-то смысл их больных отношений.
Личность Марты — эгоцентричной, властной, немного пошлой, но при этом грациозно обольстительной женщины – безупречно изобразила актриса Анна Вартанян. Крикливый и заносчивый нрав Марты доводит ее мужа до истерики, он у нее под каблуком, несомненно, а ей ведь именно этого и нужно. Марта унижает и высмеивает Джорджа, а ко всему прочему начинает приставать к молодому преподавателю Нику. Чего только стоит сцена, в которой гости решили танцевать! Там было все: и страсть, и ненависть, и ревность, не обошлось и без драки. Некоторые сцены было откровенны настолько, что казалось, будто камеры установлены не зря, просто на сцене снимают эротику, но все же пределы были соблюдены. Также хорошо запомнился момент со льдом в бокале. Когда мужчины остались одни, повеяло фарсом, их пьяные споры, раскрывающие все новые и новые секреты из личной жизни, выглядели комично. Отлично справился с ролью мужчины-тестостерона Ника актер Иван Батарев, на черно-белой пленке он даже чем-то напоминал Леонардо Ди Каприо в молодости.
Кто-то сказал бы, что грешно смеяться, но невозможно сдержаться, что-то заставляет расслабиться и не думать о нецензурных выражениях, бесчисленном спиртном и десятке выкуренных на сцене сигарет. Вся грязь выливается наружу, свихнувшаяся семейка не знает предела. Некоторые сцены откровенно доведены до абсурда. Например, Ник рассказывает, что женился на Хани из-за ложной беременности, а ее отец был священником, после смерти которого осталась кругленькая сумма денег. Джордж начинает шутить на тему Иисусовых денег, божьих денег, растраченных не по назначению, о денежном домике под эгидой Христа.
В какой-то момент игра дошла до стадии «Грабить гостей». Если вы подумали, что грабить буквально, то нет, здесь все намного изощреннее — грабить на откровенности. А их в этой на первый взгляд заурядной семейке приглашенных простачков оказалось предостаточно, и пьяный Ник обо всем проболтался. Таким образом, две малознакомые пары превратили обычные посиделки в ночь какой-то «Правды или действия», такое сложно забыть. Градус провокаций, взаимных претензий и спрятанных глубоко внутри терзаний повысился до максимума. Все смешалось воедино, Марта уединилась с молодым преподавателем назло мужу, а наивная и скромная Хани стала разгуливать по квартире голышом.
Пускай, на первый взгляд это выглядит вопиюще пошло, недопустимо и безнравственно, но постановка заставляет задуматься о современном развращенном обществе, его потаенных и еще не до конца изученных проблемах. В 60-х годах в нашей стране ни за что бы не допустили такого представления, но сейчас на федеральном телевидении транслируют тот же «Дом-2», поэтому «Кто боится Вирджинии Вулф» никого не удивит. Это спектакль в жанре такой себе черной комедии, наполненной недетским содержанием. Но главный мотив, сопровождавший все представление, из известной детской сказки про трех поросят: «Нам не страшен серый волк, серый волк…», только вместо волка имя Вирджинии Вулф. Почему именно она, ведь среди героев пьесы нет такого персонажа? Да просто так, автор пьесы Эдвард Олби как-то увидел на стекле имя одной писательницы прошлого столетия и решил использовать его в названии своего произведения. Быть может, это чудаковато, как и сама пьеса, зато звучит красиво и подается вкусно.

Видеосюжеты