В одном департаменте…

/В одном департаменте…
В одном департаменте… 2018-06-20T19:49:03+00:00

Project Description

Петербургская история по повестям Н.В.Гоголя «Шинель» и «Записки сумасшедшего»
Сценическая редакция Игоря Минаева
Постановка Юрия Стромова
Режиссер – н.а.России Георгий Корольчук
Художник — Георгий Пашин
Музыкальное оформление — з.р.культуры России Владлен Неплох
Хореограф — Наталья Гаврилова
Художник по свету — Елена Филимонова

У каждого человека – свой Гоголь. И с каждым он говорит по-своему. С кем – то – о мистическом Петербурге, где теряются в тумане одинокие люди; с кем-то – о праве мечтать, пусть даже о шинели; с кем-то — о смысле существования… Кто-то узнает в его героях окружающих людей, кто-то любит особый гоголевский юмор и гротеск, но за всем этим стоит история отдельного человека – иногда смешного, странного и вроде бы никому не нужного, иногда эгоистичного и мелкого, а иногда по-детски наивного; история его мечтаний, чувств и сомнений. Почему он такой, почему жизнь каждого из нас складывается так, а не иначе? — об этом рассуждают со зрителями персонажи спектакля «В одном департаменте…», сочиненного по повестям Н.В. Гоголя «Записки сумасшедшего» и «Шинель». А сам Н.В.Гоголь говорит с нами о любви — к этому человеку, друг другу, к миру, окружающему нас, к Петербургу, провоцирующему самые невероятные события, которые могут произойти….

Премьера состоялась 7 октября 2016 г.
Продолжительность спектакля — 2 ч.20 мин. без антракта

Действующие лица и исполнители:

Николай Васильевич Гоголь, великий русский писатель Александр Анисимов
Акакий Акакиевич Башмачкин, титулярный советник н.а. России Георгий Корольчук
Аксентий Иванович Поприщин, титулярный советник Юрий Ершов
Мавра и все прочие женщины Ольга Арикова
Петрович, портной и все другие мужчины Константин Демидов
Значительное Лицо и остальные менее значительные лица Егор Бакулин

Пресса о спектакле

Театр им. В.Ф.Комиссаржевской 7 и 8 октября представляет премьеру спектакля «В одном департаменте…» по повестям Н.В.Гоголя. Корреспондент журнала «Инфоскоп» побеседовала с автором сценической редакции Игорем Минаевым и режиссером, исполнителем главной роли н.а.России Георгием Корольчуком
Почему вы решили соединить «Шинель» и «Записки сумасшедшего»?
Игорь Минаев: Оба эти произведения мне очень дороги: с «Записками сумасшедшего» я поступал когда-то в Щукинское училище, а «Шинель» — мой дипломный спектакль. В первом случае герой пишет дневник, во втором – это рассказ от автора. И я подумал, что всё это можно трансформировать в диалоги, соединив оба произведения. Вот представьте себе: и в том, и в другом случае — два чудаковатых человека, которые вполне могли бы жить в одной квартире, вместе пить чай, вместе идти на работу и с работы. И хозяйка в обеих повестях похоже описана — какая-то старушка, сдающая комнаты Они оба — титулярные советники, и служат они – в одном департаменте, но при этом – какие разные! Акакий из «Шинели» не хочет общения, находится в некой «скорлупе» — в социуме он себя плохо чувствует. А вот Поприщин из «Записок сумасшедшего» — наоборот: все время заявляет о себе, навязывает себя. И один – некий сбой программы, и другой.
Конечно, очень тяжело купировать Гоголя, но там столько текстов авторских, а театр – это ведь не рассказ. У Гоголя очень «вкусные» описания – и про Петербург, и про чиновников, и про многое другое. Мы с огромным уважением относимся к каждому слову Гоголя, бережно сохраняем, хотя литературный текст переводим в игровую, действенную плоскость. Надо только делать это осторожно: не молотком и зубилом, а нежно кисточкой «расчищать», как старинные иконы.
В процессе работы мы многое открываем. Так, например, с режиссером и исполнителем роли Акакия Георгием Корольчуком мы выяснили, что его героя, конечно, жалко, но при этом он большой эгоист. Когда мы учились в театральном институте, педагоги нам говорили: «Ты не слушай, что персонаж говорит. Возьми ручку, бумагу и выпиши его поступки». Если рассмотреть поступки Акакия Акакиевича, то получается, что он ничего доброго никому не делал — защищался от всех, сотворил себе кумира в образе шинели. Выходит, что оба героя повестей Гоголя споткнулись на основной заповеди….
Какая мысль в «Шинели» является для вас основной?
Игорь Минаев: Шинель – это показательная история о нашем равнодушии к проблеме отдельного человека. А ему ведь и надо было совсем немного, но портной с него побольше денег взял, похуже сделал; генерал, к которому он пришел с жалобой, вообще не стал обращать на него внимания; отругал будочник, который должен свистеть, ловить вора, укравшего шинель, – никто не захотел на него «затрачиваться». Хотя, я думаю, здесь взаимный процесс: если человек сам любит других, тогда и другие поворачиваются к нему лицом. Когда Акакий Акакиевич умер, Гоголь говорит: «и Петербург остался без Акакия Акакиевича, как будто бы в нем его и никогда не было. Исчезло и скрылось существо, никем не защищенное, никому не дорогое, ни для кого не интересное…»
Ситуация нашего героя Акакия показательна для всех: мы творим себе кумира, мечтая купить плазменный телевизор, машину, квартиру и, порою, жизнь полагаем на это. Сотворение кумира — как суррогат счастья, которое мы видим в другом человеке, домашнем животном, машине, деньгах, желаемой должности. Исполнение этих желаний не дают человеку гарантии счастья, здоровья, смысла жизни даже. Это обман.
Каких эмоций вы хотите от зрителя?
Игорь Минаев:Все персонажи спектакля — не лучшие люди, но история должна получиться узнаваемая: сегодня мы часто с эгоизмом различного рода встречаемся, тем не менее, стараемся тепло и уютно жить. В нашем спектакле есть моменты теплых отношений между персонажами, и мне кажется, это тепло должно зрителю передаваться и его отогревать. Мы хотим поделиться внутренним теплом, теплом душевным. А знаете, как тепло передается? Как пишут в учебниках по актерскому мастерству – через внимание. В духовном труде Аввы Дорофея первое правило – это внимание: внимание к себе, к своим мыслям, страстям, желаниям, внимание к другому человеку. И вот поделиться добротой – это собрать внимание, заразить людей любовными энергиями, вибрациями.
Как Что вы испытали, когда вам предложили эту роль?
Н.а.России Георгий Корольчук (исполнитель роли Башмачкина): Я подошел к такому возрасту, когда эта работа – как подарок. Как артист, который играет подобной величины роль, подобной значимости роль, подобной любви роль – я испытал счастье. Гоголя я очень люблю, люблю эту роль, этого человека и вообще людей. И, понимая, что это – про людей, а не про какого-то маленького человека, делаю это с удовольствием. Мне очень интересно, хорошо и комфортно быть с этим материалом, с этим режиссером, с этими ребятами, которые вокруг меня работают. И я хочу, чтобы это же ощутил зритель. Если мы все сделаем правильно, то вся любовь, которая была вложена режиссером и нами в этот материал, будет переливаться в зал.
Игорь Минаев: Георгий Алексеевич только по фактуре сходен с персонажами Гоголя, но у него большая душа и широкая, а у Акакия – маленькая душонка, тщедушная. Он маленький, и у него маленькая душа…
Георгий Корольчук: Мне кажется, маленьких нет людей. Этот маленький человечек, который существует, находится в любом слое общества – начиная от низшего и до самого высокого.
Игорь Минаев: Это история про всех — и про миллионера, и про дворника, и про чиновника. Ничего не поменялось. Есть среда, которая тебя плющит, а есть внутренняя воля. Сына рыбака архангельского, Мишу Ломоносова, тоже когда-то среда плющила грубая, в которой сморкались через ноздрю. А он — как электричество: хочу учиться, хочу в Петербург… Людей нельзя привести к общему знаменателю. Безусловно, существуют разные стереотипы: артисты – развратники, чиновники – воры, врачи – меркантильные, а попы – пьяницы и т.д. А вот вам история чиновника – не хапуги, не пьяницы… Цари, воспитательницы детского сада, таксисты – все они бывают разные. В одной квартире живут, в одном департаменте служат, оба титулярные советники и — совершенно разные люди… А Петербург один, зарплата одна, чай по утрам одинаковый…
…И ДРУГИЕ ЛИЦА
Премьера
На Малой сцене Театра им. В.Ф. Комиссаржевской выпустили премьеру спектакля «В одном департаменте» с подзаголовком «Петербургская история». Постановка Юрия Стромова основана на инсценировке Игоря Минаева по мотивам «петербургских повестей» Гоголя «Шинель» и «Записки сумасшедшего».
Будучи объединенными в одном камерном сценическом произведении, решенном в благородном и благодарном духе («чистейшей классики чистейший образец»), трагические истории двух титулярных советников: Акакия Акакиевича Башмачкина (Георгий Корольчук, он же — сорежиссер спектакля) и Аксентия Ивановича Поприщина (Юрий Ершов) — воспринимаются публикой с неподдельной искренностью. Зрители на этом спектакле сидят с такими же просветленными выражениями лиц, с каковыми малые дети смотрят добрые советские мультфильмы: глаза сияют, восторженная улыбка сменяется острым сочувствием, сердца бьются в унисон и хочется взяться за руки.
Да и артисты на небольшом пятачке сцены среди хлопающих дверей, ширм-кулис и двухъярусной, несуразной для взрослых людей кровати за ситцевыми занавесочками словно поставлены в условия детской игры — за исключением Александра Анисимова, что с подобающим случаю почтением олицетворяет «великого русского писателя Николая Васильевича Гоголя». Он степенно рассказывает истории про горемык-советников, прочие подхватывают, иллюстрируют и подыгрывают, молниеносно преображаясь и живо разыгрывая сценку за сценкой в лицах: как дети играют в доктора, в лошадки или в «чур, сейчас я главный, а потом — ты»…
Так, например, Константин Демидов бесподобно выступает в роли портного Петровича («и всех других мужчин»), персонажа карикатурного и мистически зловещего, горького пьяницы, пошившего пресловутую шинель, бывшего крепостного. Отпускная бумага его, вольная грамота, занимает почетное место в рамочке на стене; впрочем, здесь такой густой концентрат подлинно театрального внимания к мельчайшим деталям и к слову автора, что текст спектакля читается жадно, взахлеб, и никак не наешься, а будто пьянеешь от еды…
Егор Бакунин в роли Значительного Лица точнехонько выдает собирательный образ российского чиновника, чудовища и сумасброда «и остальных менее значительных лиц» отечественной действительности, способной довести человека до тюрьмы, сумы и душевной болезни. А легкая эксцентрика и эмоциональная мобильность Ольги Ариковой позволяет ей быть всякий раз неузнаваемой в бесчисленных ролях «Мавры и всех прочих женщин» — от согбенной старухи-юродивой или дворовой неграмотной «занозистой» бабы до падшей барышни или кокетливой фигурки шинели — девушки-мечты… С нею бедный Башмачкин, в ночной рубахе и мягких стоптанных тапочках, еще вовсе не чуя скорой своей погибели, до того трогательно кружится в танце под волшебный «Прощальный вальс» Шнитке, что зал — губки бантиком, бровки домиком — совершенно замирает в полнейшем умилении, преисполненный сострадания и сочувствия. В такие дивные моменты (а спектакль сплошь из них состоит) петербургское мракобесие и жестокая, промозглая сырость словно бы отступают.
Мария Кингисепп
Фото: Олег Стефанцов

Как Акакий Акакиевич подружился с Аксентием Ивановичем

«Невский проспект» в исполнении учеников Владимира Рецептера лаконично передал обертоны гоголевского слога. Фото предоставлено Пушкинским заповедником

В Пушкинском музее-заповеднике близ Святогорского монастыря и могилы Александра Сергеевича Пушкина, его родной усадьбы Михайловское, на театральном форуме резидентами в этом году стали студенты последнего по времени выпускного курса народного артиста Владимира Рецептера, художественного руководителя театра «Пушкинская школа» в Санкт-Петербурге. Юные, но уже профессионально зрелые артисты сыграли два спектакля и чтецкую программу, афишу дополнили театры из других городов.

Владимир Рецептер, создавший авторский театр на актуальном прочтении произведений Пушкина и круга его современников, уверен, что фестиваль не цель, а средство. Средство, чтобы вернуть театрам интерес к Пушкину, увидеть его живым, снять патетику и позолоту. Там, где у поэта глубина, нужно добраться до простоты, где просто – до глубины. Или, говоря словами Наума Коржавина, прочувствовать «ту пушкинскую легкость, в которой тяжесть преодолена». Дать «истину страстей и правдоподобие чувствований в предполагаемых обстоятельствах». Эту формулу Рецептер и передает своим ученикам, которые в это лето пополнят труппу его театра.

Сегодня работа с классиками на сцене – это не только режиссерская трактовка, но зачастую чуткая литературная работа с текстом. Именно здесь подчас кроются новые открытия и неожиданные сближения. В «Барышне-крестьянке» (режиссер Екатерина Ханжарова) историю «провинциальных Ромео и Джульетты», детей враждующих соседей-помещиков открывают два автора. Сам Пушкин с неизменным гусиным пером и Иван Петрович Белкин, повести которого по романтической традиции, как мы помним, «случайно» попали в руки издателя. Два авторских голоса неотступно сопровождают героев, придавая театральный объем прозаическому слову на сцене.

Хрестоматийная повесть, казалось бы, известная со школьной скамьи, поворачивается новыми гранями: Лизавета Муромская (Екатерина Вишневская) попадает в плен выдуманной роли, собственной лжи, переодеваясь из барышни в крестьянку ради знакомства с заветным возлюбленным, а Алексей Берестов (Владислав Лаппо) надевает маску байронического героя. И их трепетное чувство, и чудесный финал с исчезающими к взаимному счастью препятствиями оказываются сплетены стихией маскарада, законами итальянской новеллы, где реалистическое существование с легкостью сменяется условным. В финале же иронически сталкиваются британский гимн (помещик Берестов любил все «аглицкое»!), прославляющий справедливого короля, и русский – с обращением к Богу. Для Рецептера, руководителя постановки, важнейшей мыслью становится драматический подтекст повести: высшая жертва во имя любви, когда дворянин готов преступить социальные предрассудки и жениться на крестьянке. Это та тема, которую Пушкин разовьет и в «Русалке».

Пушкин сам-третей присутствует и в спектакле Тюменского Большого драматического театра (поставил Роман Габриа). Сценический вариант маленькой трагедии – «Пушкин, Моцарт и Сальери» – вписан здесь в хронологию пушкинского творчества. Создатели задаются вопросом, почему тогда, в период Болдинской осени, поэт написал эту стихотворную трагедию в одну ночь, намеренно исказив историческую правду? Сальери (Сергей Скобелев) – чиновник от культуры, человек с холодным сердцем и ясным умом, строго вписанный в свое время. Он со страстью патологоанатома разделывает и поедает на сцене вареных раков. Недвусмысленный образ укрупняется финальным аккордом, когда, отравив ребячливого Моцарта (Александр Кудрин), перешагнувшего творениями свой век, ремесленник накрывает еще живое существо, еще зеленого, а не мертвого рака, колпаком, ставя жирную точку в споре с гением. И хотя режиссерская трактовка с грубоватым осовремениванием никак не шла гармонии пушкинской строки, проигрывала ей и по смыслу, и действенно, режиссеру и артистам удалось выстроить человеческие отношения героев, чтобы эмоционально подключить зрителей. И, быть может, оставить открытым вопрос: какой он, сегодняшний гений?

С Пушкиным, конечно, вступает в диалог Гоголь. В «Невском проспекте» Владимир Рецептер перекраивает гоголевскую ткань повествования, соединяя и дробя изначально последовательные сюжеты. Романтического персонажа – болезненного художника Пискарева, умершего от разлада мечты и реальности, после встречи с прекрасной незнакомкой – падшей женщиной. И поручика Пирогова, пародии на целомудренный романтизм (витальная роль Семена Вашулевского). Приударив за хорошенькой немкой, он получает взбучку от сапожника Шиллера и выкидывает из головы происшествие как плохой анекдот. Обе истории обрываются страшно в трактовке режиссера, который выстраивает демонический мир темного и мрачного города-искусителя. За неимением большой сцены в доме Кочневой в «Петербург-концерте», где играет репертуар «Пушкинская школа», сценография предельно лаконична и подчеркнута концертной манерой артистов, играющих на зеркальном подиуме – фантасмагорическом проспекте с его каскадом трагических и комических проявлений жизни. И снова авторский голос театрально материализован. Эстетски и лукаво сыграл одну из ипостасей всевидящего рассказчика Сергей Хайменов.

Настоящим украшением стали гастроли спектакля «В одном департаменте…» петербургского Театра им. В.Ф. Комиссаржевской, где, возможно, впервые за последнее время так убедительно прозвучала со сцены и гоголевская «Шинель», и «Записки сумасшедшего», переплетенные в инсценировке до той близости, что Акакий Башмачкин предстает соседом и добрым другом Аксентия Поприщина. Оба титулярных советника, потерянных души, живут скромно, если не сказать убого – в съемной комнатке- ночлежке. В достовернейшем быту XIX века (художник — Георгий Пашин), развернутом на сцене, проживают свою одинокую и безрадостную жизнь служители департамента.

Обезличенного и устрашающего, с упитанным столоначальником во главе и копейками жалованья, на которые не то что новой шинели не купишь, чаю с сахаром не выпьешь. Георгий Корольчук и Юрий Ершов, артисты разных поколений, но одной школы, открывают настоящие бездны трагедии в этой – одной на двоих – истории мечты, раздавленной несправедливой и жестокой инерцией жизни. Играют по старой школе, вызывая у зрителя очищающее чувство сострадания, жалости, милосердия. Им помогает и сам Гоголь (Александр Анисимов), лукавым магом вбрасывая в события, словно проигрывая в голове свои писательские идеи, по-человечески, словно, желая спасти героев от черного исхода – смерти одного и безумия другого. Говорят, под режиссерским псевдонимом скрывается священник, в прошлом человек театра. И, правда, такого теплого свечения, помноженного на удовольствие от актерской игры, динамики перевоплощений, остро подмеченных лиц и колоритных типажей редко встретишь. И после занавеса – то забытое ощущение, когда с книгой остался один на один.   

Пушкинские Горы – Москва

 

 

Видеосюжеты