Project Description

16+

Пьеса в 1-м действии Ингмара Вилквиста
Перевод с польского Татьяны Комоновой

Режиссер — лауреат Гос. премии РФ Александр Баргман
Художник — Анвар Гумаров
Художник по свету — з.р. культуры России Евгений Ганзбург
Режиссер по пластике – Николай Реутов
Музыкальное оформление – Александр Баргман, Юрий Лейкин
Литературный консультант — Елена Янус

«Ночь Гельвера» — исследование драмы двух людей: еще молодой женщины и отстающего в развитии 30-летнего парня, которого она взяла на воспитание. Он видит мир глазами маленького ребенка, любит играть в солдатики и с непосредственностью пересказывает страшные события, которые происходят на улице. А она, потеряв всё и увидев юношу на больничной скамейке, прочла в его глазах надежду на то, что всё изменится… Но в спектакле «Ночь Гельвера» Карле не удастся купить билеты в новую жизнь….
Озверевшая толпа молодчиков так и останется за сценой. Но именно эта бушующая стихия будет незримо мыслями, словами и поступками героини. Чтобы спасти Гельвера от «ликвидаторов», ратующих за чистоту расы, убивающих инвалидов и «нечистых», Карла примет страшное решение…

  • Спектакль — лауреат высшей театральной премии Санкт-Петербурга «Золотой софит»-2013 в двух номинациях: » Лучший спектакль на малой сцене», » Лучший актерский дуэт»;
  • участник внеконкурсной программы «Маска Плюс»-2014;
  • специальный приз премии «Прорыв» от партнера Tess «За убедительность перевоплощения и самоотдачу» (Денис Пьянов);
  • обладатель приза зрительских симпатий общества «Театрал»-2013 (Александр Баргман, Денис Пьянов, Оксана Базилевич);»
  • спектакль гастролировал в Венгрии (Будапештский театр Комедии (Vígszínház), 14 октября 2014);
  • участник VIII Международного фестиваля «Петербургский театральный сезон» в Тбилиси (ноябрь, 2014);
  • участник Третьего «Такого фестиваля» (24 ноября — 2 декабря 2014, Санкт-Петербург);
  • участник международного театрального фестиваля NEТА-2015 в Бухаресте (3 сентября 2015);
  • участник XII Международного фестиваля «Петербургский театральный сезон» в Минске (декабрь, 2018);
  • участник XVII Фестиваля искусств «Балтийские сезоны»-2020 (Калининград, 2020)

Премьера состоялась 19 января 2013 г.
Продолжительность спектакля – 1 ч. 30 мин. без антракта

Билеты на спектакль «Ночь Гельвера» можно купить в театральных кассах города, в кассе театра, интернет-кассах, указанных на сайте.

Действующие лица и исполнители:

Он,  тридцатилетний, среднего роста, слегка полноват Денис Пьянов
Она,  немного старше и выше него, брюнетка Оксана Базилевич

Пресса о спектакле

«Я СМЕЮСЬ И ПЛАЧУ…»
Спектакль «Ночь Гельвера» идет полтора часа, без антракта на малой сцене, переконструированной театром так, чтобы зрительный зал был практически ее частью. Эта территориальная близость к актерам заставляет не просто наблюдать за историей женщины, усыновившей больного, но и переживать вместе с ней и сопереживать ей. Он – тридцатилетний умственно отсталый мужчина, чье существование буквально не разрешено фашистской властью. Она – женщина, пере¬жившая смерть родного ребенка и сокрывающая от насилия этого своей любовью. Дуэт Дениса Пьянова и Оксаны Базилевич. Всего два действующих лица на сцене, от этого еще весомее и еще проникновеннее каждая реплика, каждое движение. Спектакль, который, по мнению самого режиссера Александра Баргмана, отсылает нас к современной социально-политической ситуации в стране и в Петербурге, все-таки, больше о любви. Даже не сыграть, а выразить такое чувство, когда за сценой остается всеми угадываемая жестокая реальность фашистских движений, когда вместо музыки слышны оглушительные выкрики, сыграть такое светлое чувство на фоне кромешного мрака времени и места действия пьесы, задача сверхсложная. Актеры уходят со сцены изнуренные физически и изможденные духовно, и, тем не менее, Оксана Базилевич согласилась рассказать мне о том, что для нее значит этот спектакль.
«За всю мою театральную деятельность (Оксана уже больше 20 лет на сцене и сейчас работает в восьми театрах Петербурга) это самый тяжелый спектакль, который я когда-либо играла, – уверяет актриса. – Вплоть до того, что еще недели две назад я просто думала, справлюсь ли я физически? В конце репетиций я уже думала о том, справлюсь ли я эмоционально… Это безумно тяжело. Но просто так ничего не бывает, даже спектакль. Значит, это испытание. И вот эти черные колени сегодня…» Оксана показывает на колени и тянется к тюбику крема, который ей только что принесли друзья. В нескольких сценах спектакля она не просто пол¬зет по деревянному полу, ее по нему протаскивают. Такое не сыграешь аккуратно. Падаешь, ударяешься, и все по-настоящему.
«Когда мне сказали, что монтировщики прочитали пьесу и теперь спрашивают, как же меня вот так по полу будет волочить партнер, я была ошеломлена, – продолжает Оксана. – Это дорогого стоит, и ради этого я готова на эти черные колени. Удивительным образом, именно на этом спектакле, все, кто отвечает за звук, свет, грим в театре, все без исключения, прониклись материалом», – гордо, но все еще немного удивленно говорит Оксана.
Для работы над любым спектаклем, особенно таким, важно не просто проникнуться материалом, но и найти общий язык с режиссером-постановщиком. Оксана признается, что она с Александром Баргманом будто «одной крови».
«У нас с ним такое энергетическое совпадение. Я готова с Сашей в огонь и в воду, и не потому, что он рядом находится, он и сам это знает. Саша давно предложил эту пьесу, мы оба тогда были заняты, вовсю работали, но уже на том этапе активно созванивались и многое оговаривали, – вспоминает актриса. – Подготовка спектакля длилась около месяца, со второго января почти ежедневно, причем заранее было оговорено, что текст ролей будет выучен дома».
«Это действительно очень важно, ведь мы экономим время друг друга и занимаемся только делом: сочинением спектакля, – объясняет Оксана. – И еще, что важно было для меня, что не было в этих репетициях никакого рабства, было только желание. А желание побеждает очень многие вещи. Начинали в 11 утра, часто не уходили на обед, и если 6 надо было репетировать ночью, мы бы репетировали ночью. Но сколько бы ты не разучивал роль, этот спектакль нельзя играть, его не возьмешь актерским ремеслом, здесь нужно пожить, пусть час двадцать, но изо всех сил пожить. В таких случаях зритель, сидящий, практически, на сцене, даже чем-то мешает актеру, потому что первые 5-10 минут ты слышишь, как зал живет. И мы даже просили художника по свету сделать так, чтоб нам не видно было зрителей. Это, к сожалению, невозможно. Но и здесь находишь очень приятный момент: через 10 – 15 минут после начала спектакля возникает таинственная тишина, и ты понимаешь, что теперь зритель с тобой, он уже втянут в историю, он соучастник и он не отпустит до конца».
Дело за малым: найти своего верного зрителя среди тех петербургских театралов, которые уже привыкли относиться к театру исключительно как к развлечению. Режиссер спектакля уверен, что рано или поздно такой зритель найдется.
Рассказывает Александр Баргман:
– Нужно осознанно и усердно делать свое дело, высказываться. Если это сделать в какой-то степени художественно и честно, то спектакль обязательно обретет свою аудиторию. На моей памяти были случаи, когда спектакль «Ваал» в этом же театре, обретал зрителя около полутора лет.
Александр задействован во многих постановках этого театра в качестве актера, но в качестве режиссера в Театре имени В.Ф. Коммисаржевской он выступает впервые.
– Это все ново для меня, мы работаем на малой сцене, а не на большой, где я играю спектакли. Мы перестроили сцену, обычно она имеет другую конфигурацию, открыли зрителям окна, и вообще, мы шли на ощупь, имея перед собой только флаг пьесы и необходимость высказывания. Но это все было поддержано дирекцией театра, иначе ничего бы не состоялось, конечно же. Была какая-то очень большая квота доверия со стороны руководства театра, который нам помог выпустить этот спектакль.
Теперь доверия от петербургского зрителя будет ждать сама постановка.
«Ночь Гельвера» опустится на малую сцену Театра имени Коммисаржевской в следующий раз только в середине (14, 15 и 22) февраля. И когда зритель во время спектакля начнет плакать и смеяться, смеяться и плакать – это и будет момент его признания в любви постановке, потому что, как повторял Гельвер, «влюблена… это значит, ты плакала и смеялась, смеялась и плакала…»М.Габелия. «Я смеюсь и плачу…» //Мегаполис. Жизнь города, февраль 2013, № 18
ПОЛТОРА ЧАСА ТОТАЛИТАРНОГО РЕЖИМА
Премьерный спектакль театра им. В.Ф. Комиссаржевской «Ночь Гельвера» служит страшным напоминанием и предупреждением людям уже забывшим, как рождается фашизм.
Пьеса «Ночь Гельвера», которую режиссёр Александр Баргман привёз в Петербург из Сибири, где по ней уже сделаны несколько постановок, подписана именем Ингмар Вилквист, но в реальности её написал Ярослав Сверщ — польский драматург, искусствовед, профессор варшавской Академии изящных искусств. И драму эту можно уже по прочтении отнести к тем редким пьесам, которые сами по себе — режиссура: выбрав её для постановки надо лишь идти за автором, который подспудно укажет множество решений и ходов, вызовет неминуемые ассоциации и аналогии.
«Ночь Гельвера» история «на двоих» — в спектакле Баргмана заняты лишь Денис Пьянов и Оксана Базилевич. Но героев в трагическом диалоге гораздо больше: ведь речь пойдёт о прошлом и настоящем главных действующих лиц, о людях, которые были и есть в их жизни, и о тех, кого в ней уже точно не будет. Как не будет и самой жизни. Пространство малой сцены Комиссаржевки непривычно перестроено: действие разворачивается на подиуме, выстроенном не только поперёк, но и вдоль тесного зальчика, который от этого становится ещё теснее и вмещает всего порядка 40–50 зрителей, вынужденных стать своеобразными «коммунальными соседями», «нечаянными свидетелями». И то, что им предстоит услышать и увидеть за полтора сценических часа, неминуемо вызывает на поклоне слёзы: их публика даже не утирает — так со слезами и аплодирует. И женщины, и мужчины…
То, что Гельвер умственно отсталый, понимаешь не сразу, и от этого позже становится страшно. Поначалу явление парня в берете, кирзовых сапогах и с огромным знаменем, сочетающим в себе чёрный, красный и белый цвета (более чем прямое указание на национализм!), бурно рассказывающего о дне, проведённом в компании агрессивных молодчиков, которые учили его маршировать и выполнять команду «лечь — встать», воспринимается как раздражающий фактор, простое противопоставление мужского и женского начал. Но Гельвер, понятия о порядке которому за стенами дома внушает некий Гильберт — солдафон и явный фашист, не на шутку угрожает домашнему уютному мирку Карлы: кипящему на примусе супу («Не буду есть суп!»), чистоте небогатой обстановки («Не плюй на пол, Гельвер!») и святости личных вещей. Карла, с улыбкой выслушивающая его прерывистый, несвязный рассказ о хождении строем и обеде из полевой кухни, спокойно воспринимает обидные реплики и кажется терпелицей, обслуживающей лишь мужскую заносчивость и грубость. Однако тридцатилетний Гельвер, реакции, оценки и слова которого скорее напоминают подростковые, не только рассказывает о разгроме лавочки старика Хансена, но и сам на практике применяет методы своих приятелей. И вот уже Карла ползёт по полу по-пластунски, выполняет строевые команды, а за непослушание Гельвер применяет к ней физическую силу… Там, за стенами этого дома, из него обещали сделать хорошего солдата, там его учат искать и уничтожать ублюдков за гороховый суп и рюмку шнапса, там в нём видят того, кому можно доверить флаг, а не игрушечных солдатиков, которыми заполонён дом Карлы.
То, что ублюдком рано или поздно будет признан сам Гельвер, не приходит в его слабую голову, как не приходило раньше и желание выяснить, кем же он приходится Карле, пережившей когда-то страшную боль несчастного материнства и мужского предательства…
Спектакль Баргмана не только о том, как и из кого можно сделать «пушечное мясо»: он о родственности недоумия и агрессии, о том, как страшно, когда недоумки командуют людьми, о том, что терпение зачастую приводит к более страшным последствиям, чем нетерпимость, и о том, что человек, руководствующийся в своих действиях исключительно чувством вины, может втянуть близких в водоворот непредсказуемых событий. Базилевич и Пьянов играют историю Вилквиста отчаянно, подлинно, не жалея героев, себя и зрителей.
Перед спектаклем «неслабый» софит (художник по свету Евгений Ганзбург) «жарит» из конца зала прямо на публику, накаляя атмосферу в физическом смысле. В эмоциональном плане атмосфера начнёт сгущаться уже с первых слов героев, медленно и верно достигая накала безумия к развязке. В финале, когда дощатая стена дома Карлы (художник Анвар Гумаров) переломится пополам от нараставшего за ней гула мракобесия и упадёт на зрителей, обнаружив такие знакомые по фотохронике Второй мировой груды обуви гельверов, яцеков, иванов, ааронов, прямо за ней распахнутся и окна на Итальянскую. И через них в удушливую, страшную атмосферу «Ночи Гельвера» вдруг хлынет поток спасительного свежего воздуха, отрезвляя и смывая наваждение. И вспомнится Сартр: самое страшное для человечества — выносить самого себя за закрытыми дверями.Е.Омецинская. Полтора часа тоталитарного режима //В любимом городе, 27 января 2013, № 87/88.