Три дуры, три дороги, три души (3d)

/Три дуры, три дороги, три души (3d)
Три дуры, три дороги, три души (3d)2018-01-21T17:31:29+00:00

Project Description

Комедийная грусть в одном действии по пьесе Кшиштофа Бизё «Рыдания»
Режиссер – з.а.России Маргарита Бычкова
Сценография – Валентин Светозарев (Македония)
Художник по костюмам – Ника Велегжанинова
Композитор – Артур Мкртчян
Пластика – Мария Кораблева
Художник по свету — Елена Алексеева
Звукорежиссер – Елена Лосева
Видео – Варя Светлова
Фото – Екатерина Суворова

Спектакль «3d» — как зеркало, в котором отражаются три героини. Женщина средних лет осталась без работы, без понимания дочери и любви мужа. Она подбирает на помойке кота, совершает безрассудный, нелепый поступок – кражу пальто, которое сама же уничтожает. Дочь-подросток за джинсы готова продать и тело, и душу. Бабушка недавно похоронила деда, и больше никому не нужна…
Три дороги, три души, три женских монолога: остроумные, эмоциональные, не пафосные, полные юмора и тихого сочувствия к героиням… Это грусть, в меру разбавленная иронией. Три истории про желание и отсутствие любви. Три монолога женщин,  которые друг друга не слышат.

Спектакль – лауреат международного фестиваля моноспектаклей «Монокль», участник международного фестиваля «АртОкраина». 

Премьера состоялась 4 марта 2012 г.
Продолжительность спектакля – 1 ч.30 мин. без антракта

Роли всех героинь исполняет Александра Сыдорук
В снах героини заняты: Александр ВонтовАлександр Анисимов, С.Баскова
В спектакле заняты: Анна Петренко, Владимир Майборода, Дмитрий Филимонов

Пресса о спектакле

Мы же Королевы!
Почему Вы выбрали именно эту пьесу?
Маргарита Бычкова: Мне ее принес Александр Баргман. Пьеса очень любопытная, абсолютно женская история. Наверно, Бизё не предполагал увидеть моноспектакль, а хотел, чтобы трех женщин играли три разные актрисы. Но мне показалось, что это должна делать одна актриса в определенных обстоятельствах: женщина, помещенная мной в клинику неврозов.
Первоначально роли всех трех женщин исполняла Елена Биргер. Что изменилось с приходом Александры Сыдорук?
М.Б.: Все изменилось: это две разные планеты, две разные актрисы с разными темпераментами. Наконец, одна – блондинка, а другая – брюнетка. Когда Елена ушла из спектакля, мы хотели закрыть его. Но та команда, которая в меня поверила и пошла за мной, сказала мне «нет», детей не бросают, мы не можем попрощаться с этой историей.
Как Вы считаете – каким должен быть режиссер? 
М.Б.: У меня была единственная режиссерская проба. Наверно какому-то актеру нужен кнут, какому-то пряник, я еще мало что понимаю, поэтому пока у меня все время в руках кнут. Я действую путем проб и ошибок, «слизываю» поведение с больших режиссеров, существующих в той эстетике, которую я принимаю. Это, безусловно, Александр Морфов, Кама Гинкас.
Почему действие спектакля перенесено в клинику неврозов? 
М.Б.: Именно так я восприняла внутреннее состояние героинь: Бабушку, беседующую с потусторонним миром, Мать, не снимающую шапку (ей все время холодно), наконец, Дочь-наркоманку, готовую на «всё», лишь бы заполучить желанные джинсы. Разве это не психические отклонения? Чтобы уйти от одиночества, ты начинаешь себе придумывать жизнь.
Ваши героини больше женщины или невротики?
М.Б.: Любая женщина – невротик, и в то же время настоящая женщина – загадка, абсолютная непредсказуемость. В одной семье принципы и привычки, чаще всего, передаются по наследству. В этой семье — генетика женского одиночества.
В чем на Ваш взгляд заключается трагедия этих женщин?
М.Б.: В покорности. Поддаваясь в этом мире унынию, мы перестаем бороться за себя, прежде всего, как за женщину. Потому что каждая женщина рождается красивой. В нашем спектакле только Бабушка – настоящая женщина, единственная, кто следит за собой. Она будто пришла к нам из чеховского пространства. На мой взгляд, очень важно, чтобы женщина любила себя. В противном случае, ее не будет любить никто и никогда. Я должна смотреть в зеркало и нравиться себе, и тогда я буду нравиться окружающим. Это женский труд, и это правильно. Мы же королевы!
Бизё часто называют женским драматургом, но в пьесе все равно присутствует сторонний иронический взгляд. 
М.Б.: безусловно. Мужской взгляд на женщин априори ироничен. Когда Бизё смотрел спектакль, он очень насторожился от того, что зритель начал смеяться над некоторыми жуткими вещами. Он сказал, что писал про трагедию, а мы прочли все иначе. Мы постарались сохранить иронию во всех проявлениях. Бабушка, проснувшись утром, уже знает, что умрет сегодня. Собираясь в гроб, она сама же обо всем рассказывает, при этом, не забывая попудриться, подкрасить губы, приклеить накладные ресницы.
Пьеса – это монолог трех женщин. Что движет спектаклем, в котором почти нет внешнего действия?
М.Б.: Мы с художником сочинили много визуальных эффектов. Я заставляла актрису все время работать, чтобы внутренняя жизнь героини оправдывалась верным «жестом». Например, Мать разговаривает со своими вещами, — будь то крем, перчатки или сумочка. Это «диаложное» существование создает электрическое поле. Нельзя допустить, чтобы актер превратился в докладчика.
Этот спектакль только для женщин?
М.Б.: Мне хотелось сделать очень искреннюю историю, без назиданий и без поучений. Это просто размышления о нашей жизни. Наш спектакль для всех.
В.Шапошникова. Интервью с Маргаритой Бычковой «Мы же Королевы!»// Правоинформ, 5 марта 2012, №10 (724)