Дорогие друзья! Сегодня мы начинаем рубрику «Ах, юбилей, юбилей, юбилей!»
1 июля – в театре стразу три творческих юбилея. А начнем мы с Башмачкина, Синичкина, Труффальдино, Гемфри, Луки, Швейка, Анучкина, Нодара, Шута, царя Федора, Водяного, Дона Антонио, Николки, Бачаны, Незнайки, Ковьеля, Кота в сапогах, Химика, Доктора, Священника, Робеспьера, Джеффри, Градобоева, Матто, Коробочки, Лакосты, Ворона, Санина, Великана Блюма, Тромбона, Веденяпина, Игнатьича – все эти роли сыграны, «написаны» талантливыми красками народного артиста России Георгия Корольчука, который отметит полвека в профессии и Театре им.В.Ф.Комиссаржевской.
Георгий Корольчук – человек редкий, «штучный», уникальный. Почему? – спросите вы. Потому, что за множеством умений, талантов, деланий он остается верен себе, своим выбранным идеалам, ориентирам и – ЛЮДЯМ. Редко кто сейчас умеет смотреть не мимо, не по касательной, а в глаза, в душу человека. Редко кто умеет задать тот самый вопрос, который вдруг опрокинет тебя с ног на голову и вытрясет все ненужное, наносное, и ты останешься «голый человек на голой земле…». Редко кто умеет произнести твоё имя как родное, вложив в интонацию силу любви к тебе, к миру, к людям…
А еще он поэт. Поэт любви и нежности. То, как и какие посвящения он пишет для коллег и друзей «по цеху» – достойно отдельного издания. И когда-нибудь, быть может, нам это удастся сделать…
Можно много рассказывать о заслугах этого человека, об его актерских достижениях в театре и кино, о режиссерских работах и собственном семейном театре, о творческих вечерах, телеспектаклях и прочитанных книгах на радио. 50 лет в профессии – это не шутка. А полвека в одном театре – это судьба. Если попробовать перечислить все спектакли, в которых играл Георгий Корольчук с 1970 года, то не хватит «эфирного времени», как это модно говорить сейчас. 75 спектаклей, 43 роли в кино, около 10 режиссерских работ, постановки к юбилеям и событиям театра.

«Был у него замечательный трагический шут в спектакле «Смерть Иоанна Грозного». Весёлый такой шут с трагическими глазами. Глупости всякие болтал, улыбка с лица не сходила, только голос — громкий, резкий, пронзительный — вдруг тревожно замирал на одной ноте. Вскрикнет, остановится на какой-то высоте, а потом словно покатится по убывающей, зазвучит, постепенно угасая. Этот голос был камертоном всех событий. В горестных и печальных глазах шута отражалась судьба царя и государства.» (Е.Иванова «Георгий Корольчук»/ Петербургский театральный журнал, №4, 1993)
или в спектакле «Незнайка на луне» Н.Носова:
… «его маленький Незнайка под огромной шляпой, большеглазый и с улыбкой в пол-лица сразу становился «своим» и любимым. Физиономия отчаянного выдумщика и фантазёра, неисправимое озорство в хохочущих глазах, всякие смешные проделки и фокусы вызывали неописуемый восторг у маленьких зрителей» ((Е.Иванова «Георгий Корольчук»/ Петербургский театральный журнал);
или в спектакле «Клятва маркиза Карабаса» К.Ласкари:
«холодным, остановившимся взглядом обманутого существа смотрит у Корольчука даже герой детского мюзикла. Кот в сапогах у него — настоящий драматический персонаж. Кот-философ. Кот грустный и печальный. Кот, по-человечески переживающий предательство человека. Кот великодушный, умеющий прощать и бесконечно преданный своему другу и хозяину, несмотря ни на что. Отдельный самостоятельный мир, который создаёт себе Корольчук в спектакле «Клятва маркиза де Карабаса», не вмещается в развесёлую утренниковскую драматургию. Тема обманутых надежд и разочарования возникает у актёра даже там, где она никак драматургически не предполагается» (Е.Иванова «Георгий Корольчук»/ Петербургский театральный журнал);
или в спектакле «В осколках собственного счастья» по произведениям М.Жванецкого:
«менее известные тексты «позднего» Жванецкого режиссер поручил Георгию Корольчуку и Ефиму Каменецкому. Тут дело не столько в возрасте, сколько в опыте и характере дарований корифеев Театра Комиссаржевской. Георгий Корольчук (Тромбон) откровенно и жестко – чертики в глазах так и пляшут! – иронизирует на тему «старость не радость» (Е.Алексеева. Дежурные по жизни/ Санкт-Петербургские ведомости, 2 февраля 2017);
или в спектакле «В одном департаменте по произведениям Н.Гоголя:
«с нею (Мавра и все прочие женщины) бедный Башмачкин, в ночной рубахе и мягких стоптанных тапочках, еще вовсе не чуя скорой своей погибели, до того трогательно кружится в танце под волшебный «Прощальный вальс» Шнитке, что зал — губки бантиком, бровки домиком — совершенно замирает в полнейшем умилении, преисполненный сострадания и сочувствия. В такие дивные моменты (а спектакль сплошь из них состоит) петербургское мракобесие и жестокая, промозглая сырость словно бы отступают» (М.Кингисепп …И другие лица/ рецензия на спектакль «В одном департаменте…»// Инфоскоп, ноябрь 2016).
…он служит здесь, ежедневно доказывая прописную истину – «талантливый человек талантлив во всём». Продолжая играть на сцене Театра им. В.Ф. Комиссаржевской, он поставил на ней несколько востребованных публикой спектаклей: «Утоли мои печали…», «Тише, афиняне!», «Страсти по дивану» и др.). Его голос не только звучит за кадром многих зарубежных лент, которые ему довелось дублировать, он известен и как киноактёр, когда-то попавший в кино почти случайно, а затем снявшийся в самых известных советских лентах: «Снежная королева», «Хроника пикирующего бомбардировщика», «Плохой хороший человек», «Сладкая женщина», «Моонзунд». Он не только педагог с огромным стажем, он – наставник, человек, с которым можно беседовать часами… (Е.Омецинская «Георгий Корольчук»/ Аргументы недели Санкт-Петербург, 18 августа 2017)
А голос, голос! Недаром любого актера старой школы всегда узнавали по тембру голоса, по прихотливым его изгибам, течениям, по особому строю мелодии, присущему только этому (и никакому другому) актеру. Так вот, я утверждаю: голос Георгия Корольчука целебен. И не только потому, что его старание и умение любить каждого человека на своем пути – стержень веры. Потому, что он верит в чудо. Чудо искусства, чудо театра. А это сегодня – ох какое редкое качество!
Только послушайте:
https://knigavuhe.org/reader/korolchuk-georgijj/

Из интервью Е.Омецинской с Георгием Корольчуком:
– Георгий Алексеевич, вы – ученик Агамирзяна. Ответственность накладывает такое определение?
– Время ответственности уже прошло. Но груз, который мы, ученики Агамирзяна, несём, есть. Потому что Рубен Сергеевич был очень хорошим педагогом, и в моей человеческой памяти он очищен от легенд и прочих серо-буро-малиновых волн, которые вздымаются обычно после жизни мастеров. Для меня он остался редким на сегодняшний день типом человека, который хочет заниматься искусством. Не потому хочет, что это нужно или жизнь не отпускает из профессии, а потому что это способ его существования, его жизнь.
– А вы разве не живёте искусством?
– Нет, я жизнью живу. И даже не понимаю, что такое искусство. Думаю, я к нему и не принадлежу: это такая человеческая выделка должна быть, такая адская работа, чтобы создать нечто прекрасное, что люди называют искусством! Я – среднестатистический ремесленник, любящий жизнь, солнце, траву, жену, ребёнка. Это, конечно, предпосылка, чтобы заняться искусством, но я к нему, мне кажется, ещё и не подходил даже.
– Как появился в вашей жизни фильм Иосифа Хейфица «Плохой хороший человек», принёсший вам известность?
– Для меня этот фильм – окошко в небо. С этой ленты началось моё небо: именно после него пошли роли в театре, потом в кино, возникла вера и появилось ощущение вечности. До этого моя мама, сильно униженная когда-то государством, меня всячески оберегала от всяких религиозно-политических стрессов, и я рос «как положено»: октябрёнком, пионером, комсомольцем, парторгом курса… Рос человеком, верующим в советскую власть. Служил в тот самый момент в армии. И вот человек по фамилии Хейфиц позвонил мне, попросил прийти на «Ленфильм» в какую-то дрянную, какие бывали только на «Ленфильме», комнату, посадил напротив себя и спросил: «Вы читали повесть Чехова «Дуэль»?» Я ответил, что, может, и читал, но когда это было… Тогда он пересказал мне сюжет и без лишних разговоров завершил беседу, произнеся: «Всё. Завтра вы будете сниматься». Это было чудо, потому что никаких усилий, чтобы попасть к Хейфицу, я не употребил. И общение с Иосифом Ефимовичем Хейфицем, как и предыдущая работа с Агамирзяном, стало расширять мои горизонты…
– Как вы отважились после общения с такими мастодонтами, как Агамирзян и Хейфиц, встать на режиссёрскую стезю?
– А кто вам сказал, что я режиссёр? Режиссёр – это делатель искусства, человек, создавший НЕЧТО, явление. Спектакли же, поставленные в театре с моей помощью, для меня спектакли не режиссёрские. У меня нет «портфеля». Просто мне известен круг людей – актёров и зрителей, которым интересно то, о чём я хочу сделать постановку.
Я помню разгромную статью, которую написала моя замечательная подруга Марина Дмитревская после просмотра «Утоли моя печали». А спектакль удивительный в своей жизни и судьбе, в своей бессмысленности и… интересе, который к нему испытывает зритель. Он идёт уже 16 лет. Это феномен, даже не имеющий прямого отношения к театру. Просто людям понятно то, что происходит с героями, которых, как сказал Иван Иванович Краско, «даже не важно, кто играет».
– Вам важно стороннее мнение?
– Время прошло. Если я делаю что-то теперь, точно знаю, что делаю это со всей энергией моей любви. Ни больше, ни меньше уже не могу. Теперь в большей степени важно мнение близких мне людей, потому что оно порой даже может изменить трактовку.
– А если вдруг молодой человек выскажет толковое мнение, прислушаетесь?
– Молодых всегда интересно слушать: они говорят о том, как надо прожить жизнь, не зная, как её надо прожить…

Роли, сыгранные актером в Театре им.В.Ф.Комиссаржевской:
1970
Н. Думбадзе «Если бы небо было зеркалом» (Школьник)
М. Твен «Принц и нищий» (Гемфри)
Бонди «Театральная комедия» (Л у к а)
С. Алешин «Тогда в Севилье» (Дон Антонио)
1971
Н. Думбадзе «Не беспокойся, мама» (Теймураз)
Бонди «Лев Гурыч Синичкин» (Синичкин)
Е. Габрилович «Необыкновенный подарок» (Вася)
1973
И. Шварц «Золушка» (Принц, Паж)
Б. Рацер, В. Константинов «Проходной балл» (Сережа)
А. К. Толстой «Царь Федор Иоаннович» (Дьяк, выборный)
Р. Нэш «Продавец дождя» (Джим)
Б. Рацер, В. Константинов «Иосиф Швейк против Франца-Иосифа» (Ведущий, Швейк)
1974
Н. Думбадзе «Обвинительное заключение» (Гамцемлидзе)
1975
Н. Гоголь «Женитьба» (Анучкин)
Н. Думбадзе «Если бы небо было зеркалом» (Нодар)
1976
М. Шатров «Десять нераспечатанных писем» (Алик)
А. К. Толстой «Смерть Иоанна Грозного» (Волхв, Шут)
1977
Г. Горин «Самый правдивый» (Феофил)
И. Друце «Святая святых» (Санду)
1978
Г. Горин «Самый правдивый» (Музыкант)
А. К. Толстой «Царь Борис» (Федор)
Э. Брагинский, Э. Рязанов «Аморальная история» (Кирилл)
Г. Горин «Легенда о шутовском колпаке» (Ризенкрафт)
1979
Волчек, Микаэлян «Принцесса и дровосек» (Зличка, Водяной)
1980
Г. Горин «Феномены» (Иванов)
В. Розов «Гнездо глухаря» (Пров)
Н. Думбадзе «Возвращение к жизни» (Бачана-юноша)
М. Шатров «Синие кони на красной траве» (Интермедия)
1981
Г. Мамлин «Салют динозаврам!» (Вася)
1982
К. Симонов «Генерал Серпилин» (Бастрюков)
1983
М. Булгаков «Дни Турбинных» (Николка)
Б. Рацер, В. Константинов «Последняя любовь Насреддина» (Рашид)
1984
Э. Брагинский «Авантюристка» (Махоньков)
1985
Р. Мерль «Исповедь палача» (Ланг 2-й)
А. Чаковский «Неоконченный портрет» (Гопкинс)
1986
С. Найденов «Дети Ванюшина» (Щепкин)
М. Шатров «Диктатура совести» (Верховенский)
1988
И. Друце «Рыжая кобыла с колокольчиком» (Талпэ)
И. Дворецкий «Колыма» (Химик)
Н. Носов «Незнайка на Луне» (Незнайка)
1989
А. Галин «Библиотекарь» (Паша)
Р. Роллан «Робеспьер» (Робеспьер)
1990
Б. Стейвис «Светильник, зажженный в полночь» (Гр. Морозини, Карло Бордерини)
Б. Рацер, В. Константинов «Невеста из Парижа» (Володя)
В. и С. Розовы «Царский сон» (Расчетливый, Мудрец)
1991
М. Булгаков «Полоумный Журден» (Ковьель)
А. К. Толстой «Смерть Иоанна Грозного» (Федор)
1992
Н. Йорданов «Убийство Гонзаго» (Горацио)
А. Пукемаа «Антиквариат» (Хозяин магазина)
К. Ласкари «Клятва маркиза Карабаса» (Кот, Людоед)
А. К. Толстой «Царь Федор Иоаннович» (Федор)
1993
Г. Горин «Кин IV» (Доктор)
1994
Д. Голдман «Лев зимой» (Джеффри)
1995
Ж. Ануй «Приглашение в замок» (Патрис Бомбель)
А. Островский «Горячее сердце» (Градобоев)
1996
К. Людвиг «Одолжите тенора» (Саундерс)
1997
Ф. Феллини «Прощай, клоун!» (Матто)
В. Вербин «Я м а» (Платонов)
1999
Н. Эрдман «Самоубийца» (Виктор Викторович)
2000
Дж. Ричардсон «Юмор висельника» (Уорден)
С. Буранов «Утоли моя печали» (Вернер)
2001
М. Фриш «Андорра» (Священник)
Г.Горин «Шут Балакирев» (Лакоста)
2002
М. Булгаков «Чичиков» (Коробочка)
2003
С. Буранов «Утоли моя печали» (Санин)
2004
Ж.-Б. Мольер «Дон Жуан» (Командо, статуя Командора, Дон Луис)
М. Себастиан «Безымянная звезда» (Удря)
В. Шендерович «Тезка Швейцера» (Кетчуп)
2007
С. Маршак «Двенадцать месяцев» (Октябрь, Ворон)
2015
Г.Горин «Дом, который построил Свифт» (Великан Глюм)
2016
«В одном департаменте» по произведениям Н.В.Гоголя (Акакий Акакиевич Башмачкин, титулярный советник)
«В осколках собственного счастья» по произведениям М.Жванецкого (Тромбон)
2018
«Доктор Живаго» по одноименному роману Б.Пастернака (Веденяпин Николай Николаевич)
“Матрёнин двор” по рассказу А.И. Солженицына (Игнатьич в старости)
музыкальный спектакль “Я вернулся в мой город…”
2019
К.Гоцци “Женщина-змея” (Труффальдино)
Ж.-Б.Мольер “Мизантроп” (Слуга просцениума)