Project Description

16+

Сценическая версия по пьесе У. Шекспира в 2-х частях
Перевод Михаила Донского
Постановка и музыкальное оформление — Александр Морфов (Болгария)
Сценография и костюмы — Эмиль Капелюш
Балетмейстер — з.д.искусств России Сергей Грицай
Художник по свету — з.р.культуры России Аркадий Горелик
Костюмы изготовлены Стефанией Граурогкайте (Литва)

Спектакль «Буря» — лауреат Российской Национальной театральной Премии «Золотая Маска-2000» (номинация — «Лучший художник»)

Загадочный мир потерянного в океане острова, цепко захватывает героев в медовые сети. Духи обитают здесь повсюду и правят бал, потешаясь над людьми. И герои уже не властны над собой, их кружит в танце стихия, буря. Эта волшебная история, подсмотренная Шекспиром, обретает новую жизнь в постановке Александра Морфова..

Режиссер о спектакле в газете «Известия» (13 ноября 1998):
«Мне хотелось воплотить в спектакле «Буря» новые идеи, ощущения шекспировской философской сказки. Наступает момент, когда каждый человек должен осмыслить — в высшем философском плане — свою жизнь и то, что происходит в мире после кардинальных перемен. …Когда все идолы разрушены и низвергнуты. Именно в это время человек должен обратиться к самому себе, к собственному прошлому, настоящему и, по возможности, представить себе будущее. Точно на таком» рубеже находится и герой пьесы Просперо. Он задает те же вопросы. Кто я? Куда я иду? Должен ли я это делать? И вообще — существует ли объективно этот мир? На мой взгляд, наше спасение — в субъективности, в самоуглублении. Потому что государства и политики не дают нам никакого шанса, надежды на спасение».

Премьера состоялась 15 ноября 1998
Продолжительность спектакля — 2 часа 40 мин. с антрактом

Действующие лица и исполнители:

Алонзо, король Неаполитанский з.а. России Анатолий Худолеев
з.а.России Евгений Ганелин
Себастьян, его брат з.а. России Евгений Иванов
Просперо,законный герцог Миланский з.а. России Владимир Богданов
з.а. России Александр Вонтов
Антонио, его брат,незаконно захвативший власть
в Миланском королевстве
з.а. России Александр Большаков
Иван Васильев
Фердинанд,сын короля Неаполитанского Владимир Крылов
Адриан – придворный Александр Макин
Калибан, раб, уродливый дикарь з.а. России Анатолий Горин
Тринкуло з.а. России Александр Большаков
Иван Васильев
Стефано, дворецкий, пьяница з.а. России Евгений Иванов
Бродячий музыкант Александр Макин
Миранда, дочь Просперо з.а. России Евгения Игумнова
Ариэль, дух воздуха Родион Приходько
Духи з.а. России Евгений Иванов
з.а. России Александр Большаков
з.а. России Анатолий Горин
Александр Анисимов
Иван Васильев
Александр Макин

Пресса о спектакле

Александр Морфов: “Мне хотелось воплотить в спектакле все новые идеи, ощущения шекспировской философской сказки. Наступает момент, когда каждый человек должен осмыслить – в высшем философском плане – свою жизнь и то, что происходит в мире после кардинальных перемен. …Когда все идолы разрушены и низвергнуты. Именно в это время человек должен обратиться к самому себе, к собственному прошлому, настоящему и, по возможности, представить себе будущее. Точно на таком» рубеже находится и герой пьесы Просперо. Он задает те же вопросы. Кто я? Куда я иду? Должен ли я это делать? И вообще – существует ли объективно этот мир? На мой взгляд, наше спасение – в субъективности, в самоуглублении. Потому что государства и политики не дают нам никакого шанса, надежды на спасение”
Известия. 1998.13.11.

“Александр Морфов в спектакле, где много юмора и фантастических превращений, использует различные театральные стили и направления. Так, зритель может увидеть элементы японского театра кабуки, пекинской оперы и комедии дель арте. Фестивальная публика неоднократно прерывала спектакль восторженными криками «браво», а в финале весь зал стоя аплодировал артистам петербургского театра”.
“Речь посполита”. 09.09.99. Польша.

“…Как безусловно и бесшабашно принимал зал предложенные ему правила игры. Как азартно отдавался спектаклю, как жил вместе с ним, видел в нем себя. Вовремя смеялся, вовремя затихал. Он знал, он понимал этих не то смешных, не то страшноватых в своем примитивизме персонажей… Морфов ставит спектакль-зрелище. Яркое. Новое. Что вообще-то шекспировской “Буре” не противопоказано”.
“Театральная жизнь”. №3. 1999. Москва

“”Буря” – фестивальное открытие, была принята публикой стоя, криками “браво”. Живые реакции зала и смех стали неоспоримым доводом того, что этот комедийный спектакль принят безоговорочно”.
“Глосс Выбжеже”. 11.08. 99. Польша

“Болгарский режиссер Александр Морфов сделал собственную сценическую редакцию по одноименной пьесе Шекспира. Согласно этой редакции, волшебный остров, где живут Просперо (в обличии фолкнеровского бродяги) и его дочь Миранда (в прелестном облике китайской принцессы) – обитель мечтаний, сновидений и театральных игр. “Здесь лес и дол видений полный”. Десять блистательных фарсовых актеров, равно искусных не только во всех театральных жанрах, но и в цирковых, царят на этом игровом пространстве и берут на себя исполнение почти всех ролей…”
“Русская мысль”. 18.11.99. Париж

“В спектакле А. Морфова, поставленном на сцене Санкт-Петербургского Академического театра В. Ф. Комиссаржевской тесно переплетаются сон и реальность, воображение и потеря разума, гармония и стихия… На волшебном острове все подчинено законам воображения, и музыку тоже нужно придумать самому. Ощущение сказочной дремы, дурмана не покидает на протяжении всего спектакля. Это еще одна трактовка богатого ассоциациями и аллюзиями материала, еще одна попытка найти ответ, разгадать–таки шекспировский ребус, еще одна версия “Бури”, интересная, яркая, поразительная…”
“Экран и сцена”. 01.12.99. Москва

“На “Бурю” попасть сложно. Что, впрочем, вполне обычно для театра, все премьеры которого пользуются огромной зрительской популярностью. Но спектакль Александра Морфова способен расширить круг зрительской аудитории».
“Коммерсант”. 3.12.98. Москва

Режиссеру удалось создать на сцене более чем модно-современное действо, которое любопытно смотреть, вне зависимости от степени личной расположенности к классику британской драматургии.
“Деловой Петербург”. 4.12.98.

“Сочетание высокой театральной поэзии и упоительно нахального театрального баловства действительно способно породить бурю положительных эмоций”.
“Смена”. 21.11.98. Петербург

“Буря – удивительно и неожиданно веселая постановка. Ироническому взгляду подвергается все. Получился хулиганский спектакль в хорошем художественном смысле”
“Реклама-шанс”. 4.01.99. Петербург

ДЕТИ СТИХИИ И КАПУСТНИКА
У.Шекспир. «Буря». Театр им.В.Ф.Комиссаржевской.
Режиссер Александр Морфов, художник Эмиль Капелюш
И снова Шекспир — вызванный к жизни усилиями постановщика Александра Морфова и сценографа Эмиля Капелюша. Таинственный мир затерянного в неведомых морях острова, где по своим странным законам живут, страдают и творят герои «Бури». Здесь воздух полнится теньканьем и свистом, бежит рябь мягких бликов света, то расходящихся широким веером, то пляшущих волной, то бегающих озорными солнечными зайчиками (художник по свету Аркадий Горелик). Здесь «лес и дол видений полны», этакое сказочное Лукоморье, населенное духами, которые шалят и забавляются над случайными путешественниками.
С «неба» колосников свисают два параллельных друг другу ряда свободно раскачивающихся деревянных реек. Здесь место обитания духов, где они могут взлетать как на качелях, с потрясающей грацией скользить вниз, чтобы дотронуться до земли в мимолетном касании и снова, где-то вверху, удивлять гибкостью тела, обвившегося вокруг рейки, как лоза. Но это внешне свободное парение подчинено законам той воли, которая движет здесь всем. Духи вынуждены подчиняться волшебству Просперо и выполнять его указания, и движения их оказываются замкнутыми в рамках дозволенного и строго отмеренного пространства: влево — вправо, вперед — назад. Как маятник «бури», запущенный Эмилем Капелюшем на авансцене. Он работает безукоризненно, и «волшебство» здесь — продукт высоких сценографических технологий, а не поэзии театра: спектакль не верит в тайны и магию, невидимый глазу театральный эфир — не его стихия. Духи в спектакле менее всего похожи на летучих эфемерных существ. На острове вместо духов — детей стихий — резвится компания «подмастерий» Просперо, предаваясь веселью в лучших капустнических традициях театра им.В.Ф.Комиссаржевской. Они предстают то духами, то свитой короля Алонзо, то разудалой компанией подвыпивших матросов, перекидываясь репликами со зрительным залом, наполняя ткань спектакля трюками и грубоватым юмором. Это дети капустника, и капустник в спектакле то и дело «сжигает» поэзию. Волей постановщика мир спектакля оказывается разъят на части, тщательно и пристрастно выверен и вновь собран из кирпичиков-первоэлементов.
Деловито, спокойно, обыденно работает «команда Просперо»: она крепит веревки, прикатывает черные шары, которые будут служить героям некой универсальной мебелью. Черные футболки студийцев, аскетизм убранства сцены и тускло поблескивающие на заднем плане зеркала напоминают занятия в классе актерского мастерства, где прилежные ученики готовят аудиторию. Мастер-класс, жесткий тренинг вполне в духе Просперо, распространившего свой диктат над существами подвластного ему мира. «Мы попали на этот остров, чтобы разыграть пьесу, пролог которой состоялся здесь, а будущее зависит от меня…» — медленно роняет слова Просперо. Сценой ему становится весь остров. И он действительно режиссирует, вмешивается в ход событий, торопя или замедляя их по своему усмотрению, определяет характер взаимоотношений персонажей, плетет сюжетные нити задуманной им грандиозн