Project Description

16+

трагифарс в 2-х действиях

ПЕРЕВОД С ИВРИТА М.СОРСКОГО

Режиссер-постановщик – Александр Баргман

Художник-постановщик – Анвар Гумаров

Художник по костюмам – Елена Жукова

Художник  по свету – Тарас Михалевский

Режиссер  по пластике – Сергей Захарин

Консультант по  стилю – Сергей Данишевский

Музыкальное оформление – Владимира Бычковского

В спектакле звучат стихи Хаима Нахмана Бялика и Юлиана Тувима

Ханох Левин –  прозаик, поэт и драматург  — крупнейшая  фигура израильской культуры конца XX века. Тихий, скромный человек и — провокативный драматург и режиссер, нарушитель общественного спокойствия.

Герои Левина – бедные, страдающие, растоптанные и растерянные, живущие тяжко, муторно… Но все они учатся быть счастливыми, разглядев в самой беспросветной серости существования его смысл, умеющие найти сладость в горечи.

Сам автор называл свои пьесы комедиями – его жалкие герои, глумящиеся над ближними и молящие о сострадании, всегда смеются, пусть даже над собой… Левин создал уникальный театральный язык – смесь провокации и поэзии, иронии и самоиронии, жёсткости и отчаянного сарказма и одновременно – величайшей нежности и любви по отношению к непутёвому человеческому роду…

Премьера состоялась 6 ноября 2021 года

Продолжительность спектакля – 2 ч.30 мин. с антрактом

Действующие лица и исполнители:

Судья Ламка Сергей Агафонов
Лалалала, его возлюбленная Оксана Базилевич
Пшоньяк, его приятель з.а.России Сергей Бызгу/ Богдан Гудыменко
Так Себе, жена Пшоньяка з.а.России Маргарита Бычкова
Барбаспаскуа, французский ухажёр Юрий Ершов
Татарелла, итальянский ухажер Александр Анисимов
Хорхехелито, испанский ухажёр Егор Шмыга
Лупач Бобич, югославский ухажёр Александр Анисимов
Назим-бей, турецкий ухажёр Егор Шмыга
Хаджи Нуджа, албанский ухажёр Юрий Ершов
Харуз Пардухи, местный ухажёр Семён Авралёв (стажёр)
Три старых негра Александр Анисимов
Юрий Ершов
Егор Шмыга

Пресса о спектакле

История про странного человека. Так назвал своего героя режиссер Александр Баргман в спектакле «Трепет моего сердца». Его представили накануне в театре имени Комиссаржевской.

В центре сюжета – герой, который живет не разумом, а чувствами, который не видит, как его обманывают. Смыслом жизни для него стало не просто любить, а служить любимой. История поставлена по пьесе Ханоха Левина. Прозаика называют одним из самых «неудобных» авторов в израильской литературе. Однако Александр Баргман берется за его произведения уже не в первый раз. Образы, которые создает автор, по словам режиссера, позволяют читателю пережить весь спектр чувств.

«Он один из самых талантливых драматургов, выдающийся, на мой взгляд, глубокий и честный по отношению ко времени. Продолжатель традиций Чехова, Гоголя и Беккета», – отметил режиссер Александр Баргман.

Спектакль показали в преддверии 80-летия театра имени Комиссаржевской. Это только одна из многочисленных премьер, которые представят зрителям в юбилейном сезоне.

МОЗОЛЬ ДУШИ ИЛИ ТРЕПЕТ СЕРДЦА…

 В ноябре в Театре им.В.Ф.Комиссаржевской назначена премьера спектакля «Трепет моего сердца» в постановке Лауреата Гос.Премии РФ Александра Баргмана.  Режиссер ставит спектакль по пьесе Ханоха Левина. Об этом, о зрителях, кино и размышляет в интервью наш собеседник.

 

Как возник в вашей жизни этот автор – Ханох Левин?

Я узнал о Ханохе Левине, благодаря Григорию Исааковичу Дитятковскому, пригласившему меня много лет назад на пробные репетиции позже выпущенного замечательного спектакля  «Потерянные в звездах», по пьесе «Торговцы резиной». Впечатление от пьесы было ярким и волнующим.

О самом Левине известно не так уж много. Он вел яркую творческую жизнь — начал с острополитических пьес и скетчей,  привлекающих к себе внимание. Он сам ставил спектакли по собственным пьесам, некоторые из которых снимались с репертуаров театров, заканчивались протестными акциями со стороны зрителей. Левин писал безостановочно — проза, пьесы, детские стихи…

Чем близок или интересен вам этот автор?

Он вел довольно замкнутую жизнь,  не был публичным человеком, почти никогда не давал интервью, ненавидел всю эту публичность, которую и я не приемлю…

Он был прекрасен и ужасен одновременно, и  пьесы у него такие… Персонажи их — странные «маленькие» люди, словно кочующие из одной в другую.

Чем вас «зацепила» именно эта пьеса – «Трепет моего сердца»?

Спектакль «Трепет моего сердца», который я сейчас ставлю, должен был бы   называться «ВСТРЕПЕЩИ  моё сердце» в дословном переводе с иврита. Даже не «встревожь», а именно «встрепещи», но это, к сожалению, не очень афишно…

И всё же обратная связь важна?

В пьесе, как мне кажется, все настолько в какой-то степени эгоистичны и хотят быть счастливыми быстро и прямо сейчас, что, порою, даже не слышат друг друга. «Я хочу чтоб ты меня любила», — и всё, это является бензином моей жизни. И меня не очень волнует, любишь ли ты меня на самом деле – МНЕ нужно, чтоб ты меня любила!

То есть можно сказать, что герои Левина наивны или даже глупы в какой-то степени?

Нет, просто торопятся жить и ни в коем случае не остаться одинокими. У Левина во всех пьесах есть такой хрусталик взгляда на людей, которые быстрее делают, чем думают. И он высмеивает эту необходимость за короткий промежуток жизни быть счастливым БЫСТРЕЕ и как можно длительнее.

В последнее время гораздо чаще в современной драматургии встречаются персонажи с  синдромом «отложенной жизни»…

У него и такие типы есть, которые откладывают жизнь или, как в этой пьесе, теряют ее дыхание. От этой истории дует каким-то ветром и на нас. Когда я говорю, что всё это в одной пьесе и во мне, то становится немного тревожно и сладко. Я рад не знать, искать рад. Давно во мне не было такого волнения и трепета по отношению к автору.

А как надо воспринимать театр?

Мне думается, что воспринимаем, реагируем мы всё же не рассудочно. То есть мы можем воспринять  спектакль, картину, фильм – мозгом, но самые наши любимые произведения искусства нас «бьют ударом крыла»

Важна ли вам реакция зрителей в театре?

Во всяком случае, если зритель ощутит, что что-то в нём вдруг затрепетало или заколыхалось, забилась, ожила какая-то самая важная мембрана (а я думаю, что это самая важная мембрана), то  он выйдет со спектакля, из этих прекрасных интерьеров чуть-чуть теплее, светлее…не боясь собственной слабости.

Не так давно вышел фильм «Клятва», в котором вы снова удивили: новым образом,  новым актерскими приемами, новой энергетикой, наконец…  Насколько я знаю, вы получили много наград за этот фильм…

Да, так получилось, диплом за лучшую мужскую роль я получил сразу на трех фестивалях: на IV фестивале популярных киножанров «Хрустальный источникъ» (Ессентуки), XIX Международном фестивале военного кино им.Ю.Н.Озерова (г.Тула), международном фестивале «Любовь в каждом доме» (г.Дзержинский), а также стал победителем Всероссийского телевизионного конкурса «ТЭФИ – летопись победы» в Москве в номинации «Лучший актер телевизионного художественного фильма»

Что для вас значит этот фильм на новом этапе творчества,  в новом этапе жизни?

Сегодня могу говорить о том, что сыграл за всю эту так называемую кинокарьеру главную свою роль в кино. Не думаю, что в дальнейшем что-то будет важнее для меня и ценнее как в творческом, так и в человеческом смысле. В человеческом – в смысле открытия Человека, а значит размышлений, изучения, попытки постичь и попробовать воплотить на экране образ Наума Исидоровича Балабана — главного врача психиатрической клиники города Симферополя в довоенное время и… до гибели. До сих пор эта больница — «Балабановка» существует – у нас там был последний съемочный день. Судьба этого врача, который, будучи членом крымского правительства, совершал, по тем временам, невозможные и не прощаемые властью поступки ( а именно  — в тридцатые годы укрывал в своей больнице, делал «душевнобольными» политических заключенных), оказалась глубоко трагична. Во время войны, в 1942 году, когда в Крым вошли фашисты, ему удалось спасти около 600 евреев по подложным документам и многих пациентов больницы. Всех спасти не удалось: на территорию больницы въехали две перевозные душегубки (это был такой новый эксперимент немецких карательных бригад), и те, кто остался, были уничтожены, включая самого Наума Балабана и его супругу. Из недавно найденных документов известно, что их зверски пытали и расстреляли. У Балабанов была возможность эвакуироваться, но клятва не была нарушена. В судьбе Балабана есть рифмы с трагическим путем Корчака и спасительной миссией Шиндлера…

Размышления об этом человеке сегодня превращают многие так называемые проблемы (надуманные или не надуманные) – в пустяки по сравнению с тем духовным человеческим подвигом, который он совершил… И я счастлив, что в круге моих размышлений о жизни и о людях возник Наум Балабан в первую очередь не как персонаж, а как человек, как мужчина, который до конца сделал своё дело.

Интервью подготовила Светлана Володина

Видеосюжеты