Сыдорук Александра Ивановна

Трудно было вживаться в роль? 
Да, я воспитывалась в — полной семье — папа, мама, бабушки, дедушки — с устоявшимися традициями, и я не смогла бы разговаривать со своими родителями так, как моя героиня.

Как так?
Нелли Попова играет мою маму. Мама……неудачница. Я ее упрекаю в том, что она ничего не смогла добиться в жизни. Они ссорятся, друг друга в чем-то обвиняют, не замечая, что жизнь — их жизнь — проходит. Это история про людей, которые не видят своего счастья. Они живут вместе, любят друг друга, но боятся себе признаться в том, что это и есть самое главное в жизни. Они настолько эгоистичны, настолько слепы, что общего языка найти не могут, из-за чего сами же и страдают. Несчастье мамы в том, что она не хочет услышать близкого ей человека.

Гордыня ее обуяла?
Не совсем. Ее какая-то разновидность — эгоизма гложет — постоянно требует внимания к себе. И бабушка тоже. Все проблемы, все разговоры повторяются. Все героини считают, что их любовь — это нечто несусветное. Их личное достижение. И если они так любят и отдают себя целиком любимому человеку, значит, можно требовать взамен чего-то соразмерного. Такого же огромного чувства. И никто не задумывается о том, что каждый любит для себя. Беззаветно и безвозмездно. Они очень требовательны к близким людям и абсолютно не требовательны к себе. Это русская черта.

А мужчины появляются в жизни героинь?
Да, конечно, но куда-то очень быстро деваются. Уходят, со скандалом и криками, к другим женщинам. Они уходили от бабушки — ее играет Валентина Викторовна Панина, от прабабушки в исполнении Тамары Михайловны Абросимовой. Прелесть ансамбля, в котором я участвую, в том, что при всех различиях в характерах героинь они в чем-то очень похожи, потому что это одна семья.

Каков их социальный статус, кто мама, кто бабушка?
Он не — прописан. Некий среднестатистический средний класс. Мы сами додумывали, придумывали. Они вряд ли физики и математики или работники торговли. Гуманитарии. Моя героиня скорее всего менеджер среднего звена. Или чуть выше среднего. Мама ее скорее всего в НИИ каком-нибудь работала в советское время. Или в вузе преподавала. У них все всегда было в порядке в финансовом плане. Не лучше и не хуже, чем у людей. Дворцы и яхты не покупали, но и нужды не знали. Нормально жили.

Так в чем же драма? …….
Моя героиня оказывается крайней в цепи: у нее нет ребенка, нет дочери, и это, по-видимому, должно оправдывать ту агрессию, с которой она относится к близким. Когда читала пьесу, было интересно, но немножко дико. Там очень жесткие разговоры, просто безжалостные. Хотя и смешного много.

Как вы считаете, не обедняет ли физическое отсутствие мужских персонажей палитру спектакля? 
Нет. В пьесе Гарсия Лорки «Дом — Бернарды Альбы» нет мужских персонажей. В «Оркестре» Жана Ануя — нет. В «Прекрасном воскресенье для пикника»‘ Теннесси Уильямса — нет. А пьесы великие. Пусть физически их нет на сцене, но борьба за мужчину, которая в нашем спектакле читается как борьба за счастье, электризует зал. Если ты борешься и борьба настоящая, никого уже не интересует, есть мужчина на сцене или нет его. Важно, что ты боец, и абсолютно не важно при этом, мужчина ты или женщина.

Какие роли в Комиссаржевке любите так же сильно?
Роли в спектаклях Александра — Морфова. В «Ваале» и «Дон Жуане», «Мыльном ангеле». С Морфовым интересно работать. Мы писали актерские экспликации — разбирали, кто такие наши персонажи, чего хотят, как действуют. Сходились две силы замысел режиссера и наши актерские эскизы. Получались яркие спектакли. Я их люблю.

А как вы относитесь к тому, что зрители валом валят с другой премьеры театра, со спектакля «‘Сиротливый Запад», в котором вы также принимаете участие?
Я отношусь к этому очень хорошо. МакДонах — знаковый драматург. А знаковые произведения высокой драматургии либо нравятся, либо нет. Полутонов быть не может. Те. кто смотрит «Запад» до конца, остаются в полном восторге. Они и плачут и смеются, испытывая полную гамму чувств от соприкосновения с миром МакДонаха. Но я ни в коем случае не осуждаю тех, кто уходит. Язык ирландца новый, жесткий. И люди его либо принимают, либо нет. Я приняла сразу. Потому что он безумно светлый и умеет разговаривать языком притчи, почти утраченным сегодня. МакДонах — это сказка, он такой же сказочник, как Гофман.

Скоро в — театры придет реформа бюджетной сферы. Не боитесь остаться без работы? 
Когда работы нет, я ее сама ищу и беру. Иду на телевидение, в — сериалы. Никогда от работы не отказываюсь. К Виктору Крамеру я пришла сама. Сказала: очень хочу быть в вашем спектакле «Сиротливый Запад».

А если бы он отказал, осталась бы в душе обида?
Ни в коем случае. Обида на себя осталась — бы, если бы я этого не сделала. Я бы себе этого не простила. А так все получилось. Я использовала выпавший шанс. Мы победили.

И в выборе мужа было что-то подобное? «Вы мне подходите. Будьте моим мужем»?
Ну да, что-то вроде — того. Правда, мы уже развелись. Но это был самый веселый развод на свете. Нас в суде спросили: вы так же весело женились, как разводитесь? Мы сказали «да».

Free тайм, №5, 2010